|
В любую хату входи как полицейский, не как страховой агент. Если внутри горит свет, сунь фонарик в задний карман и не снимай колпака с головы. Тогда у тебя будет целая пара рук, а это не так уж мало, коли умеешь ими не только в носу ковырять. А начнешь расхаживать по этим гнездышкам с фонарем в левой руке да с фуражкой в правой, однажды вдруг обнаружишь, что тебе нужна еще и третья, да попроворней, и пусть тебя не слишком утешает, что с этой вот фуражкой в руке ты можешь выиграть конкурс вежливых покойников.
— Я и не думал, что эта старуха так опасна. — Как-то раз одна престарелая леди насквозь продырявила мне ножницами руку, — сказал Уайти. — Поступай как знаешь, я лишь за что купил, за то и продаю. Эй, мальчуган, как насчет того, чтобы я сделал один звонок? Будь добр, свези меня к будке. Рой наблюдал за Уайти, стоящим в телефонной будке, и курил. Болван покровитель, думал он. Учиться, конечно, стоило, и многому учиться, но учиться у настоящего полицейского, а не у старого толстого пустозвона, не у этой карикатуры на сотрудника полиции. На мгновенье непрекращавшаяся радиоболтовня стихла, и Рой услышал, как глухо звякнуло стекло. Внезапно его осенило. Он улыбнулся. Как же он раньше-то не догадался! Уайти вернулся в машину, а Рой все никак не мог стереть с лица ухмылку. — Давай-ка потрудимся, мальчуган, — сказал Уайти, сев на свое место. — Само собой, напарник, — сказал Рой. — Только сперва пойду-ка я звякну. Хочу кое-что передать в дежурку. — Погоди! — сказал Уайти. — Лучше поедем в участок. Передашь с глазу на глаз. — Ни к чему, это займет всего минуту, я позвоню из твоей будки, — сказал Рой. — Нет! Погоди! Там что-то телефон забарахлил. Я как раз собирался повесить трубку, когда в ней вдруг так зажужжало — чуть перепонки не лопнули. Какие-то неполадки… — Ладно, я только попробую, — сказал Рой и сделал движение, будто хотел выйти из машины. — Ну пожалуйста, подожди! — сказал Уайти, схватив его за локоть. — Давай поедем туда прямо сейчас. Что-то мне приспичило в туалет. Отвези меня сейчас в участок, и тогда сможешь передать все Сэму лично. — Да что с тобой, Уайти? — усмехнулся Рой с победным видом. Теперь, когда лицо напарника было так близко, запах виски перебил все остальные. — Всякий раз после обеда ты высиживаешь в уборной по пятнадцать минут. Ты сам говорил, что в кишках у тебя начинает урчать сразу после вечернего приема пищи. Так в чем же дело? — Дело в возрасте, — сказал Уайти, печально уставившись себе под ноги. Рой завел мотор и вырулил на дорожную полосу. — Когда доживешь до моих лет, придется со многим считаться, и не только со своими кишками…
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ АВГУСТ, 1961
7. GUERRA — ВОЙНА
Следователь из отдела по борьбе с бандитизмом рассказывал им, что по-настоящему война началась шесть недель назад, когда «соколята» напали на семнадцатилетнего Феликса Ороско из «ястребов», допустившего непростительную и роковую ошибку, позволив своему полосатому «шевроле» — 1949 сожрать последнюю каплю бензина на их территории. «Соколята» знали, что «шевроле» принадлежит «ястребам». Феликс был забит до смерти диском от колеса «шевроле» — тем самым, который использовал перед этим, чтобы сломать запястье первому же «соколенку», подошедшему к нему с заточенной отверткой в руке. Подружку Феликса Ороско, тринадцатилетнюю Конни Мадрид, «соколята» убивать не стали, удовлетворившись тем, что превратили в сплошное месиво ее лицо, исхлестав его антенной, сорванной с автомобиля неким Эль Пабло, который, как полагало следствие, стегал упавшего Феликса Ороско гибким стальным прутом, по всей видимости, уже после того, как тот скончался от бесчисленных пинков по голове и лицу. |
