Примем наказание, как мужчины, и изгоним отсюда дьявола. Я иду первым.
— Нет, я!
— Только через мой труп. Я обещал папе Квину, что приведу тебя назад… э-э… живым. Держись крепче за мой рукав!
Что произошло затем, трудно передать словами. Инспектор Ричард Квин часто утверждал, что клан Квинов сделан из того теста, из которого созданы герои, однако Эллери, хотя в нем и текла чистая, неоскверненная кровь этого достойного семейства, вскоре пожелал оказаться на расстоянии тысячи световых лет от кошмарного места.
Шагнув в дверной проем, они скатились вниз по обитым войлоком ступенькам, со стуком ударившись обо что-то, выскользнувшее из-под них с противным визгом. Никакой возможности ориентироваться просто не было — они оказались в самой кромешной тьме, в какой Эллери когда-либо имел несчастье находиться. Каждый шаг приходилось делать наугад, молясь об удаче. Нельзя было разглядеть даже собственные пальцы.
То и дело они натыкались на стены, весьма негостеприимно отзывавшиеся легким ударом электрического тока, а также на предметы, гремящие костями или издающие зловещий скрип. Последовав указанию едва заметной красной стрелки, они наткнулись на отверстие в стене, куда можно было пролезть, только съежившись, как испуганное животное. С другой стороны их ожидал пол, который покачнулся под ними, после чего, к ужасу Эллери, они заскользили по наклону к другому концу комнаты — если только это была комната — и провалились в дыру, упав на войлочный пол тремя футами ниже. Далее следовали подъем по лестнице, ведущей в никуда, стена, падающая на голову, лабиринт, пригодный в ширину для человека любых габаритов, но позволяющий выпрямиться только гному, решетка, из-за которой несло по ногам ледяным холодом, комната с эффектом землетрясения и другие подобные удовольствия. И без того издерганные нервы доводила до полного истощения симфония скрипов, лязгов, свистов, воев и взрывов, исполнить которую было едва ли по силам даже всем обитателям Бедлама.
— Забавно, не так ли, сынок? — с трудом вымолвил Эллери, приземлившись на ягодицы после очередного внезапного падения и мысленно отпустив нелестные эпитеты в адрес месье Дьедонне Дюваля. — Куда теперь?
— Здесь совсем темно, — с удовлетворением заметил Джуна, цепляясь, однако, за руку Эллери. — Я ничего не вижу, а вы?
Эллери начал шарить во мраке.
— Выглядит многообещающе, — промолвил он, барабаня пальцами по стеклянной поверхности. Это оказалась узкая панель, но выше его роста. Щели по бокам позволяли предположить, что это дверь или окно, но поиск не обнаружил ни ручки, ни шпингалета. Раскрыв перочинный нож, Эллери стал царапать им стекло, думая, что оно покрыто темной краской. Но после нескольких минут напряженного труда ему удалось отскоблить лишь крошечную полоску света. — Здесь окно или стеклянная дверь, — устало сказал он, — а полоска указывает, что она выходит во двор — или на балкон, находящийся над ним. Нам нужно выйти…
— Ой! — вскрикнул Джуна где-то позади. Оттуда доносились царапающие звуки, сменившиеся глухим стуком.
Эллери повернулся:
— Господи, Джуна, что с тобой?
Из темноты донесся жалобный голос мальчика:
— Я искал выход, поскользнулся на чем-то и… упал.
— О! — Эллери облегченно вздохнул. — А я подумал, что тебя атаковали привидения. Ну, вставай. Ты не первый раз падаешь в этой чертовой дыре.
— Н-но тут мокро, — заикаясь, отозвался Джуна.
— Мокро? — Эллери шагнул к Джуне, ориентируясь по голосу, и схватил его за дрожащую руку. — Где?
— На п-полу. Я испачкал в этом другую руку, когда упал. |