— Мама, а почему ты ворчишь? — спросила Оля, войдя в комнату и услышав последнюю фразу.

— Ворчит она потому, что ты вмешиваешься в разговор взрослых и никак не можешь от этого отвыкнуть! — строго сказал Константин Семенович и, взглянув на нахмурившуюся дочь, спросил: — Учтем?

— Учтем, — кивнув головой, согласилась девочка, наливая в тарелку суп.

Она села напротив отца, положила локти на стол и, подперев ладонями щеки, Не отрываясь и не мигая, стала смотреть на его седую голову. Она любила и уважала отца. Это не беда, что иногда он делает замечания. Всё-таки он старше и опытней. Он кормит и воспитывает ее.

Потом, когда Оля станет взрослой, а отец состарится, уже она будет его кормить. Девочка часто мечтала об этом времени; живо представляя, как заботливо, с какой любовью она станет ухаживать за стареньким папой. Почему-то, думая об отце, она совсем забывала про мать. Может быть, это объяснялось тем, что мать была значительно моложе отца.

— Лешка, а как у тебя обстоит дело с уроками? — спросил Константин Семенович.

— Осталась одна задачка.

— Может быть, ты ее решишь, а потом вместе сходим в магазин? Прогуляемся перед сном.

— Очень хорошо! — радостно согласилась девочка. — Да, чуть не забыла! Папа, я разбила сегодня стакан…

— Жаль, — спокойно проговорил Константин Семенович.

— Просто не понимаю, как он выскользнул.

— Я думаю, что все твои неудачи оттого, что ты торопишься. Ужасно торопишься. Что, по-твоему, лучше: быстро, но плохо или не спеша, но хорошо?

— По-моему лучше быстро да хорошо! — подумав, сказала девочка.

— Да. Но быстро и хорошо у тебя не получается, — возразил Константин Семенович.

Оле нужно было уже идти спать, когда, наконец, пришел Замятин.

Борис Михайлович был Константину Семеновичу по плечо. С большой лысой головой, широким носом, толстыми губами, коренастый, с порядочным животиком, на коротких ногах, он производил впечатление очень доброго и веселого человека.

— Вот, Боря, моя семья! Жена, теща и дочь, — говорил Константин Семенович, показывая на женщин. — Татьяна Михайловна, Арина Тимофеевна и Ольга Константиновна. Знакомься…

— Очень рад… очень рад! — с чувством говорил Борис Михайлович, пожимая обеими руками руки Татьяны Михайловны и Арины Тимофеевны. Олю он поцеловал в щеку, чем сильно ее смутил. — Живем в одном городе и не знаем… Правда, я тебя не искал. Кто-то мне наврал, да и не один человек это говорил, что ты погиб на войне. Не одну рюмку я выпил за упокой твоей души, Костенька. Честное слово!

— Ну, а сегодня отпразднуем воскрешение.

— Обязательно, обязательно! Сижу сегодня у себя, прием идет… и вдруг секретарша: к вам товарищ из милиции. Что, думаю, за чертовщина! Почему ко мне? И вдруг — Костя! Глазам не поверил… А палку-то зачем таскаешь? Укоротили ногу?

— Да, на одну сторону чуть покороче стал. Для симметрии не мешало бы и вторую…

— Обувь надо специальную…

— А ну ее! Привык уж.

— А я ничего… Продырявили в одном месте, вот здесь у ключицы. Верхушку легкого задели, но ничего, поправился. Как новый стал. Ну-ка иди сюда! — неожиданно обратился он к Оле, беря ее за руки и притягивая к себе. — Ольга Константиновна! Давай анкету заполнять. Сколько лет?

— Скоро исполнится двенадцать.