— Я не согласен с Эльвирой Петровной, — усмехнулся Константин Семенович. — Палочные методы разработаны одним теоретиком полтораста лет назад. Вы, наверно, просто забыли, Эльвира Петровна… Пять принципов подавления и управления дикой резвостью детей: угроза, надзор, запрещение, приказание, наказание.

— Да, да. Совершенно верно! — подумав, согласилась мастер спорта. — Но, честно говоря, я не забыла, а первый раз слышу об этом. Неужели полтораста лет? Здорово! А как фамилия этого теоретика? Песталоцци? Мы проходили в институте историю педагогики, но так, в общих чертах.

Дальнейший разговор в таком духе неизбежно превратился бы в издевательство, и, хотя глаза Ирины Дементьевны искрились весельем, Константину Семеновичу стало стыдно.

— Нет, не Песталоцци, — сказал он, садясь за свой стол. — Эльвира Петровна, вы слышали о том, что наша школа теперь опытная?

— Нет. Первый раз слышу. Неужели? А вы знаете, это хорошо! Я как раз хочу поставить один эксперимент. Вводить физкультуру для учителей…

— Одну минутку…

— Вы не согласны?

— Мысль интересная, но нам нужно сначала договориться о главном… Кто из нас будет руководить школой… Вы или я?

— Странная постановка вопроса…

— Постановка вопроса вполне естественная. Я утвердил план строительства стадиона, вы его отменили. Я просил юннатов посадить деревья, вы отменили…

Эльвира Петровна не привыкла обсуждать с директорами свои действия, а потому всё остальное произошло быстро, хотя и несколько неожиданно.

— Понимаю, — с явной угрозой сказала она. — Вас не устраивает моя кандидатура? Извольте! Могу подать заявление об уходе!

Чемпион Ленинграда ждала, что сейчас директор возьмет свои слова обратно, извинится, пообещает не вмешиваться в ее работу, начнет уговаривать ее не сердиться…

Но всё случилось иначе. Константин Семенович молча достал чистый лист бумаги, положу его перед учительницей, снял колпачок с вечной ручки и протянул ее со словами:

— Пожалуйста. Я не буду возражать.

Эльвира Петровна знала и о таком методе «укрощения незаменимых», но отступать было уже поздно. Покраснев, она схватила перо и, не долго думая, стала писать заявление об уходе — по собственному желанию.

Никто ее не остановил.

Проводив взглядом кандидата педагогических наук, которая вышла из кабинета с гордо поднятой головой, Ирина Дементьевна повернулась к директору.

— Ну и что же вы собираетесь делать с ее заявлением? — спросила она, еще не веря тому, что произошло.

— Отдам в приказ. Бухгалтерия произведет окончательный расчет, — ответил Константин Семенович, намереваясь наложить резолюцию, но задержался. — А разве вы хотите возражать?

— Если бы я возражала, то сделала бы это сразу.

— Я так и подумал.

— Ну, а если допустим, что я возражаю? — с лукавой улыбкой спросила она. — Тогда что?

— О-о! Тогда бы я, наконец, понял, какой я осел.

— Почему?

— Потому что не мог отличить медь от золота, настоящее от фальшивого, — с грустью ответил Константин Семенович, чем очень развеселил завуча.

— Ну и ну! Не ожидала! — со смехом воскликнула она. — Это почти комплимент! Но шутки в сторону! — переходя на серьезный тон, продолжала Ирина Дементьевна. — Ведь я вас предупреждала, Константин Семенович. Вы думаете, что она одна такая? Многие наши учителя мало чем от нее отличаются. Одна Маслова чего стоит.