— Этого не должно было произойти, Золан. Все мои расчёты… Э-эх…

Плечи дворфа устало опустились, а он сам, никак шестым чувством обнаружив за собой ничем не заваленную поверхность стола, сел. Несмотря на нашу манеру общаться друг с другом и, в целом, некую витающую в воздухе несерьезность, Ейхо волновался гораздо сильнее меня, ведь до восхваляемых всеми артефакторами экзаменов, совмещённых с выставкой, оставалось всего — ничего, меньше полугода. Уже в середине лета дворфу предстояло продемонстрировать свою разработку столичной комиссии, и, будучи сосредоточенным на этом важном проекте, он допустил ошибку. Вероятно, далеко не первую, ибо мало что могло так его огорчить.

— Студенты, освободите помещение, на сегодня занятия в этом крыле завершены. Ты, проконтролируй. — Взял я ситуацию в свои руки, тут же декларировав полномочия одному из старших учеников-артефакторов, щеголявших с соответствующей нашивкой на одежде. — Ейхо, сам разберёшься, или помочь?

— Разберусь, не впервой, чай. И спасибо.

Перебросившись с артефактором ещё парой уточняющих фраз, я ещё раз убедился в том, что новых взрывов не намечается — и прошествовал прямиком на улицу, к собственному удовлетворению заметив, что столпотворения готовых сунуть свой нос хоть к Королю Демонов в пасть студентов в округе не наблюдалось, а единственным источником внимания стала стайка девушек, шёпотом обсуждавших… хотел бы я сказать, что меня, но — увы, такие разговоры стали редкостью где-то к третьему году моей жизни как мастера-наставника. Перегорели девушки, видя, как я игнорирую их попытки познакомиться со мной поближе. И лишь изредка, раз в году, одновременно с поступлением свежих кадров, любовный интерес к моей персоне возрастал — чтобы вскорости пропасть.

— … не то, что ледяной принц. С юга приехал…

И всё равно меня упомянули. Правда, явно в невыгодном свете, но я ни на что не претендовал, так что улыбке на моём лице услышанное нисколько не повредило. Почти сразу отгородившись от вполне разборчивого, с моим-то слухом, шёпота, я чуть-чуть срезал через цветущие круглый год сады и, убедившись в том, что меня никто не видит, перемахнул через одно из “крыльев” академии, в один миг оказавшись на искомом полигоне. Из-за царящей здесь суматохи моё появление благополучно проморгали, так что к суетящемуся на дне солидных размеров кратера мужчине я подошёл незамеченным.

— Кеста, что тут?

— Как видишь, взрыв. — Спасибо, капитан. А то ж я, оказавшийся в самом эпицентре, сам не понял. — Вроде как тут меняли часть элементов два года назад. Вот и образовалось слабое место.

— Не очень-то богатые данные. — Посетовал я на слишком уж расплывчатые сведения, работа с которыми, к счастью, меня не касалась совершенно. — Где мои студенты, к слову?

— Если ты про тех высушенных мумий, едва стоящих на ногах, то мне пришлось их отпустить. — В ответ на вздёрнутую бровь техник-артефактор пояснил: — Слишком уж жалко выглядели. За что ты так с ними?

— Не за что, а зачем. Лучше попотеют сейчас, чем умрут — после.

— Все мы всё равно помрём, а вот молодость ты им портишь знатно.

Хотелось бы мне сказать, что учёба и тренировки — это не то, чем можно испортить себе жизнь, но я промолчал. Не хотелось спорить с хорошим, в общем-то, человеком, чьи подвиги в стенах академии между хулиганами передаются из поколения в поколение.

— Забудь. Раз ты моих учеников разогнал, то я, пожалуй, пойду…

— Не разгоняйся особо.