По наитию я поднял удочку и попытался рассмотреть силуэт охотника за охотниками через сканер: мы ведь тоже проехали мимо этой рощи, не увидев признаков опасности. Разглядел что-то плохо опознаваемое с огромным трудом: судя по всему, чешуя монстра блокировала магию. Стелс-крокодил с повадками льва или гепарда, какая прелесть. Твою ж мать.

— Может, и зря я отговорил тебя нанять несколько бойцов поприличнее из оставшегося в городе сброда, — наблюдая за трапезой рептилии, против воли признался чутка побелевший лицом гном. — Такие кракозябры всегда почему-то знают, кто в отряде слабее и стараются сцапать сначала их. Ночью ведь этакую лапушку и не заметишь, пока она не начнет тебя жевать. И, главное, в бестиарии этой зубастой чешуйчатой хрени точно нет, я точно помню. Вот и поди узнай на глаз, к чему у неё слабость?!

— Тебя только крокодил смущает? — подумав, уточнил я. Волк скрылся в ненасытной утробе не особо-то и пережеванный одним куском, после чего ящер ленивой походочкой удалился назад в своё укрытие.

— Из тех милых зверушек, что должны тут жить? — с сарказмом переспросил меня Перегрин. — Ну как бы да. Считалось, что в предгорьях кроме гигантских пауков опасных засадных хищников нет. А членистоногие отлично обнаруживаются магией загодя.

— Тогда я знаю, как избежать «невидимых» засад, — кивнул ему я.

— И как?

— Выбираться из ловушки быстрее, чем она захлопнется. Доставай свои лошадиные эликсиры.

* * *

Даже меня гонка через лес — степь окончательно уступила свои права ему, стоило начаться предгорьям — несколько… нет, не вымотала, скорее — достала. Что уж говорить об одоспешенном подгорнике. Лошадям тоже досталось, но решение напоить их стимулятором оказалось верным: трижды нам пришлось уходить из-под атаки местного зверья. Все три раза ни я, ни гном не заметили угрозы до самого последнего момента. Богатый, мать его, животный и растительный мир, отличная, чтоб ей сдохнуть, экология!

Особенно обидно было за едва не полученные люли от небольшого стада оленей: мы их даже не пытались тронуть, просто мимо проезжали. Но нет, и эти попытались насадить нас на свои острые рога! Зачем, спрашивается?! Я же видел, они листья и мох жрали! Хоть отстали быстро, а то попасть в преследователя на скаку из седла только в вестернах у ковбоев получалось.

В какой-то момент нам повезло: попался спускающийся по склону ручей, даже, можно сказать, очень мелкая речка — и мы, плюнув уже на попытки выйти именно к устью моей долины, просто погнали маунтов вверх по течению. И гнали до тех пор, пока русло не уперлось в озерцо под каменный обрывом, которое, в свою очередь, наполнялось крохотным, но очень звонким водопадиком.

— Мы уже довольно высоко, смотри, лиственные породы сменились ёлками да соснами, — привлек мое внимание Перегрин.

— Хочешь сказать, мы выбрались из владений хищников, так как покинули ареал обитания их основной кормовой базы? — рассеянно уточнил я, пытаясь понять, сглаживается ли каменный карниз справа или слева, или так и тянется, отрезая путь наверх. Надо забраться на него, что ли…

— Талик.

— А? — странный тон попутчика заставил меня оглянуться на сына гор и незаметно подобраться. — Что?

— Знаешь, пока я не решил взбрыкнуть и не ушел из семьи, мне успели дать хорошее образование, — задумчиво поглядел на меня бородач.