— Можно, я хоть дверь закрою? — Дипперстоуну явно полегчало, во всяком случае, со своей почти-паникой он совладал. — И на ноги встану? Я не буду лезть в драку… больше. Слово подгорной чести.

В игре эта клятва означала, что гном в лепешку расшибется (иногда — буквально), но обещанное выполнит. Усомниться в твердости гномьего слова там означало немедленно увести репутацию в глубокий минус: типа такое сильное оскорбление. Что-то мне подсказывает, что в реальности могут быть нюансы… ну ладно. Рискну.

— Верю, — я отступил к гостиничной кровати спиной, не глядя сел и как бы небрежно положил щит креплениями вверх. В случае чего, застегивать их было не обязательно, да и надевать сам артефакт тоже — главное, правильно сориентировать в пространстве.

— Не знаю, почему решил, что ты что-то сможешь изменить, — тяжело поднявшись, Перегрин захлопнул створку и с лязгом опустился на стул в противоположном конце комнаты. Насупился. — Аша тебя частенько вспоминала, чуть ли не каждый день. «Талик то, Талик сё…» Я себе невольно напредставлял воина и мага из тех, о которых легенды складывали, а в поезде увидел… тебя.

— Сам-то не слишком похож на достойного представителя почтенного рода строителей и архитекторов, но я ж тебя этим не попрекаю, — я, слушая обиженный монолог про себя-нехорошего окончательно убедился, что разборка с применением грубой гномьей силы не случится, и меня попустило. Даже чувство юмора, было смывшееся в тёплые края, прорезалось. Кстати, насмешка не просто ожидаемо попала в цель, а прям заставила гнома скривиться, как от зубной боли.

— Я — сам по себе, род — сам по себе, с того момента, как пошел против воли отца и деда, — неожиданно-честно признался он. — Во всяком случае, я так думал, пока вчера меня не отозвал глава гильдии и не предупредил, чтобы я не записывался на участие в походе. Мол, наследнику такого рода вовсе не следует умирать за интересы каких-то чужаков-торгашей. Пусть даже они и вынуждены будут поделиться с Анфиладами тем, что утащат с племенной сходки.

Так-та-а-ак.

— То есть цель удара не столько «обезглавливание» окрестных скверных племен для их ослабления, а по большей части банальное воровство реликвий, — подытожил услышанное я. Информация, учитывая мои собственные проблемы с наймом, выглядела вполне достоверной. Особенно если учесть заказчика акции. — Причем достаточно ценных, что гномы готовы разменять своих иноплеменных легионеров, так дорого стоящих в подготовке, на эти штуковины. Вернее, на их часть.

— Нет, моих сослуживцев как раз решили, как ты выразился, «разменять» именно на ослабление племен, — тихо ответил мне Перегрин, опустив голову и глядя в пол. — Я ведь тоже спросил у главы «какого хрена?!» Нас совсем не тому учили, чтобы товарищей… продавать. Пусть и не гномов. И он ответил. После вырезания своих верхушек все окрестные племена бросятся в погоню за отступающими убийцами сломя голову, кипя яростью и пытаясь если не вернуть свое, так отомстить немедля. Бросятся в исступлении, без всякого размышления, положившись на подавляющее численное превосходство и не пытаясь особо координироваться. Да, обычных наемников, вдобавок сильно потрепанных после первого боя они просто сметут. А вот Фаланга, которая даже не будет атаковать место проведения ритуала, успеет правильно выбрать и подготовить место для заслона. Так она станет способна перемолоть в двадцать, а то и в тридцать раз больше гнуси, чем собственная численность! Потери будут колоссальные, но земли далеко окрест надолго станут куда безопаснее. Одним махом.

— Какая прелесть… — протянул я. Мысли вихрем проносились в моей голове, в том числе и о замке.