Перед матчем его всегда выворачивало наизнанку.

В этом не было бы ничего необычного — со многими профессиональными футболистами происходит то же самое. Однако в большинстве случаев неукротимую рвоту вызывает нервное напряжение, а не страх.

С годами Брет научился психологической самоподготовке к играм; он грыз куда больше таблеток, чем дети леденцов, — и не только анальгетики, но и стимуляторы, все, какие мог раздобыть. В этом не было бы ничего необычного — многие игроки прибегают к таблеткам, но они поступают так в убеждении, пусть даже ошибочном, что это повышает их физические возможности во время матча.

Брет знал, что именно его страхи каким-то извращенным образом превратили его в самого устрашающего игрока в лиге. Беспристрастный наблюдатель может воспринимать это соображение как иронию или даже юмор, но сам Брет относился к нему слишком серьезно, чтобы оно казалось ему забавным. Еще в начале своей спортивной карьеры он обнаружил, что единственный способ обуздать терзавшего его персонального демона состоит в том, чтобы играть с необузданной, почти бездумной и свирепой жестокостью.

Вдобавок он также обнаружил, что если подсекаешь соперника первым и без пощады, то шансы пострадать самому значительно уменьшаются.

Все началось еще до школы, когда стало ясно, что Брет вырастет в особь необычных размеров. Причуда генов, должно быть, поскольку родители его по физическим данным были людьми вполне нормальными — отец ниже ста восьмидесяти, мать чуть выше ста шестидесяти. Ни один из его троих братьев тоже не дотянул до ста восьмидесяти сантиметров. Более того, все были довольно тщедушны и атлетическим сложением отнюдь не отличались.

В этом, возможно, и кроется объяснение. Отец Брета был страстным любителем спорта, а футбол обожал просто фанатично. Он из кожи лез вон, чтобы попасть в школьную команду, но потерпел позорный провал. Все три старших сына его в этом смысле также подвели.

Но самый младший стал сбывшейся мечтой во плоти — широкоплечий, обещающий вырасти с гигантский кипарис, стремительный в движениях, как кошка. Футболист от Бога. Шансов избежать уготованной ему участи у Брета не было никаких. Уже во втором классе он играл в первой линии схватки, каковая, как он потом узнал, на языке профессионалов называется «гадючником» — лоб в лоб и плечо в плечо не на жизнь, а на смерть. Несмотря на страхи перед физическими столкновениями, о которых он никогда не проронил ни слова, и внутреннее отвращение к самой игре, Брет был рожден для футбола.

Через два года игры в школьной команде он попал в сборную лиги, а когда стал выступать за университет Луизианы (где его перевели на линию защиты), его дважды включали в национальную сборную; среди селекционеров профессиональных команд его репутация была весьма высокой и прочной. Он заключил очень выгодный контракт с командой «Сейнтс».

С раннего детства Брет испытывал ужас перед болью, но быстро научился не подавать виду, перенося все мучения в стоическом молчании. Он жил в постоянном страхе перед травмой, которая могла либо искалечить его на всю жизнь, либо привести к гибели. По статистике, его шансы встретить смерть на футбольном поле были невелики; и все же ежегодно несколько человек погибает от полученных во время игры травм. Вопреки мучившим его по ночам кошмарам, у Брета серьезных повреждений пока еще не было, но это только усиливало его страхи. Чем дольше он играет, тем больше вероятность получить тяжелое увечье.

Брет, однако, попал в ловушку. Бросить футбол он не мог. Футбол стал всей его жизнью, ничего больше он не знал и не умел. В колледже каких-либо знаний, представляющих практическую ценность, он почти не приобрел. Он мог бы завершить свою карьеру на тренерской работе, но если он уйдет из футбола сейчас, на пике своей славы, вопросы «Почему?» будут неотступно преследовать его, как стая голодных стервятников.