— Правильно, совсем по-другому, — рассмеялась она, — Хочешь, повторю?

— Это лишнее. Наслышан.

— И что, не трогает?

— Ярлыки, которые клеют мне белокожие, меня вообще не трогают. — Он слегка усмехнулся. — К тому же я плачу им той же монетой.

Наступила короткая пауза. Женщина курила, а Эбон в бесстрастном молчании выжидал ее следующего хода в давно знакомой игре.

— Ты здесь в первый раз?

— В первый и, будь уверена, в последний.

— Значит, домики на заднем дворе еще не видел?

— Не видел. А что там, на заднем дворе, перестроенное жилье для рабов? А я-то надеялся, что Рексфорд Фейн выше подобных шуток.

— Если хочешь, могу показать.

— Ладно, мама, показывай.

Она полуобернулась к нему, левая рука приподнялась, словно женщина намеревалась взять его под руку. Но Эбон игнорировал этот жест и протиснулся мимо нее. Он уже успел спуститься до половины ведущей вниз лестницы, когда услышал торопливую дробь каблучков догоняющей его женщины. В полном молчании они пошли бок о бок по узкой, засыпанной гравием дорожке.

Теперь, когда его глаза привыкли к почти непроглядной темноте, Эбон обнаружил во внутреннем дворике других любителей свежего воздуха, мужчин и женщин, разбившихся на парочки. Открыто совокупляющихся среди них он не заметил, по на глаза попалось несколько, кто вплотную приблизился к этому.

Нормальная оргия на заднем дворе.

На мелькнувший у него в голове вопрос, знает ли Рексфорд Фейн, что здесь происходит, Эбон ответил положительно. Гости скорее всего уже бывали здесь, имели опыт и знали, как далеко могут зайти, иначе бы не стали так рисковать.

Употребленное его дамой слово «домики» действительности не соответствовало — на самом деле это была единая постройка. Комнаты в ней больше напоминали клетушки, тянувшиеся по всей длине огромного участка. Каждая имела отдельный вход и небольшое оконце. Из некоторых пробивался свет и доносились голоса и смех.

Блондинка выбрала клетушку с темным окном, открыла дверь и щелкнула выключателем. Зажегся свет, негромко зашелестел кондиционер. Женщина поманила Эбона внутрь.

Он вошел и окинул комнату взглядом. Размером не больше номера в дешевом мотеле, она только-только вмещала двуспальную кровать, два кресла, портативный бар с впечатляющим ассортиментом напитков и телевизор. Через открытую дверь виднелась тесная ванная. Однако в остальном дешевый мотель здесь ничего больше не напоминало. Обстановка была стильной и очень дорогой.

За его спиной послышался стук закрываемой двери, и Эбон обернулся.

Женщина тяжело дышала. Пухлые губы увлажнились, зеленые глаза горели пламенем порочного возбуждения.

— А знаешь, что здесь раньше было?

— Догадываюсь.

— В прежние времена здесь жили рабы.

— А масса Фейн мало-мало ремонтировать и превратить в бордельчик, ага?

— Что? — Она шагнула вплотную к нему, от тела повеяло жаром, словно из открытой духовки — Неужели тебя не возбуждает? Чернокожий стоит в комнате, где сто лет назад был бы рабом, а сейчас он хозяин.

— Так уж и хозяин?

— Можешь стать, — хрипло выдохнула она.

Стремительным движением блондинка завела руки за спину, шевельнула плечами и сбросила платье к ногам, как змея кожу. Под платьем на ней были лишь черные колготы. Полные упругие груди, соски уже напряглись и набухли.

Она положила ладонь на его руку.

— Такие разные, такая белая и такой черный! Господи! — По ее телу пробежала дрожь, глаза засветились нескрываемой похотью. — Все что хочешь!

— Правда все, мама?

— Все! Только прикажи!

— Не пойдет, белохвостая.