Где-то на этом своем пути он обрел жену, которая оказалась столь тактичной, что подхватила двустороннюю пневмонию и исчезла из его жизни через два года после рождения Одри.

Под конец Фейн утратил вкус к финансовому пиратству. Денег он нажил куда больше, чем нужно, и вся острота ощущений исчезла. В поисках новых сфер приложения своих талантов он решил, что займется избранием в президенты своего человека. Тот факт, что широкая общественность может никогда не узнать о его роли в этом деле, для него ничего не значил. Зато человек, которого он изберет, будет об этом помнить. Так же как и другие неглупые политики, а этого уже вполне достаточно.

На то, чтобы найти подходящего человека, каковым оказался Мартин Сент-Клауд, у Фейна ушло несколько лет. Сейчас до президентских выборов оставалось еще два года, но Фейн сознавал, что этого времени хватит только-только — в обрез! Предстояла огромная предварительная работа. Да и самому Мартину придется пересмотреть некоторые из своих идей.

Здесь, впрочем, Фейн никаких проблем не предвидел.

Первым большим шагом к поставленной цели, должен стать нынешний праздник, Марди-Гра, особенно парад Рекса. Фейн уже успел убедить Мартина принять в нем участие и прокатиться на одной из самых заметных платформ. Второй шаг состоял в том, чтобы парад обязательно прошел гладко и получил широкое освещение в прессе. Для этого он и нанял Джеральда Лофтина.

Как и во многом остальном в своей жизни, Фейн, устраивая этот парад, преследовал две цели. Во-первых, парад должен послужить Мартину трамплином к взлету в президенты. Во-вторых, Фейн хотел показать жителям Нового Орлеана, как надо проводить парады. Добиться своего избрания главой свиты короля Рекса Фейну затруднений не составило. Но когда стало известно, что в своем стремлении раздуть вокруг парада шумиху он не остановился даже перед приглашением специального режиссера, раздались голоса протеста — без грубостей, как и приличествует южной аристократии, но внятные и раздраженные: «Это просто неслыханно! Да так просто не делается!»

Для Фейна это стало испытанием его власти, авторитета и престижа. Он взял верх, хотя и признавал, что победа далась ему, мягко выражаясь, нелегко. В отношениях с другими членами королевской свиты стал ощущаться явный холодок. Многие грозили бойкотировать парад Рекса, выйти из свиты и даже бойкотировать его сегодняшний бал.

Что ж, из свиты пока никто не вышел, прибывшие на его бал гости набили особняк битком, а насчет парада говорить еще рано…

Фейн сидел в своей комнатушке наверху за пультом управления подслушивающим оборудованием и время от времени прикладывался к стакану с виски.

Гостей он всегда потчевал пуншем «Плантаторский», считая, что это обогащает и упрощает тщательно культивируемый им образ потомственного южанина. Сам же он это пойло терпеть не мог и в узком кругу всегда пил только американский бербон.

Для начала он прослушал несколько ранее сделанных записей. Среди них интерес представляла лишь одна, зафиксировавшая забавы Джеральда Лофтина с двумя девицами. Это надо запомнить, решил про себя Фейн, потом может пригодиться. Затем он проверил, что происходит в особняке в данный момент. В нескольких спальнях имели место весьма бурные любовные сцены, но никто из их участников ему интересен не был.

Он переключился на комнаты на заднем дворе.

Но и там тоже ничего интересного не обнаружил.

Тогда он вытащил из ящика письменного стола прибор ночного видения, подвинул кресло к окну и подрегулировал аппарат гак, что внутренний дворик предстал его взору в мельчайших подробностях. На несколько секунд он задержал взгляд на прислонившемся к стволу дерева футболисте, перед которым на коленях стояла какая-то женщина.