Те, кто стоял на платформах, пригоршнями швыряли в толпу дублоны. Монеты сыпались сверкающим дождем. Люди, протянув руки, ловили их прямо на лету, а те, что все-таки падали на асфальт, подбирали копошившиеся под ногами взрослых дети. Лофтин внимательно рассмотрел один из дублонов. Это была алюминиевая монета размером в полдоллара с чеканкой, соответствующей теме парада Рекса. Полицейские — пешие, конные и на мотоциклах — безуспешно пытались навести порядок среди этого невообразимого хаоса. В параде Рекса, как объяснили Лофтину, на одной из платформ обязательно присутствовали Boeuf Gras (откормленный телок) и ряженые в костюмах мясников; эта сцена неизменно воспроизводилась из года в год и имела какое-то отношение к самой свите короля Рекса. Остальные платформы являли собой самое разнообразное зрелище.

Помимо тех, что представляли сцены и персонажи, связанные с темой парада этого года, сквозь толпу двигались платформы, на которых джазовые оркестры изо всех сил, но тщетно старались соревноваться с рвущимся из тысяч глоток ревом. А между платформами в пешем строю маршировали школьные оркестры, мажоретки и строевые команды.

На всех главных платформах представляли живые сцены; большинство этих сооружений достигало таких колоссальных размеров, что их пассажирам приходилось пользоваться страховочными ремнями, чтобы невзначай не свалиться. Почти все, кто находился на платформах, были в маскарадных костюмах и масках.

Бросающееся в глаза исключение составляли сенатор Сент-Клауд и стоявшие рядом с ним здоровенный парень и крошечная блондинка.

В обступившей Лофтина толпе большинство людей также были в маскарадных костюмах и масках: он уже успел увидеть несколько совершенно невероятных. Другие, исповедуя свободу выбора и, видимо, не связанные напрямую со свитой Рекса, то вливались в ее ряды, то покидали их по своему разумению.

Вот идет мужчина в костюме, изображающем дощатый нужник, сзади болтается каталог фирмы «Сирс энд Рибек», поверх покоящейся на плечах изобретателя замысловатой конструкции торчит лишь одна его голова. Два крепыша в юбках из травы невозмутимо катят на мотоциклах мимо дерева апельсинового цвета, потягивающего на ходу пиво через соломинку. Рядом шествует некто, покрытый с ног до головы испанским бородатым мхом. Идут в обнимку выкрашенные соответственно в серебряный и золотой цвета женщина и мужчина, и, насколько Лофтин сумел разглядеть, кроме нежно сплетенных рук, их тела более ничего не прикрывало.

— Подайте хоть что-нибудь, мистер. Умоляю, мистер!

И в ответ дождем сыпались дублоны Рекса. Парад шел своим чередом, продвигаясь со скоростью улитки.

Но даже и при таких темпах Лофтин не всегда мог поспевать за платформой. Частенько людской водоворот относил его назад, как девятый вал щепку.

И к тому времени когда ему удавалось выбраться из толпы, платформа с сенатором оказывалась чуть ли не в квартале от него, и Лофтину стоило неимоверных усилий ее догнать. Он пытался не обращать внимания на ругань, которой его осыпали со всех сторон, но пару раз его злобно ткнули кулаком под ребра, а одна женщина, изрыгая площадную брань, пребольно лягнула его в голень острым, как штык, каблуком-шпилькой.

После одного из таких эпизодов Лофтин, поравнявшись с платформой сенатора, увидел капитана Джима Боба Форбса. Капитан с лицом мрачнее тучи шагал вровень с передней частью платформы, положив руку на ее край, словно в поисках опоры.

Лофтин, вытянувшись на цыпочках, взмахами и криками пытался привлечь его внимание. Капитан, естественно, его не видел и не слышал. Тогда Лофгин стал пробиваться к нему поближе. Ярдах в трех от капитана два широкоплечих мужика, по всей видимости, полицейские, решительно преградили ему дорогу. Лофтин попятился назад и столкнулся с человеком, следовавшим за ним по пятам. Обернулся и увидел перед собой Санта-Клауса. Это даже сегодня, в день самых невообразимых и немыслимых костюмов, было столь несообразно, что Лофтин замер на месте, не в силах отвести от него глаз.