В самом деле, хвост кометы, до этого идущий на убыль из-за удаления от солнца, от выстрела плазмы увеличился в десять раз. Теперь на небосводе сияла полноценная, добротная, классическая комета с хвостом на приличную часть всей солнечной системы.

Между тем, в глубине этого облака, на остатках кометного ядра шла лихорадочная работа.

— Система охлаждения работает на полную мощность! Корпус судна остывает.

— Все системы работают в норме! Утечек воздуха нет.

— Покажите наше состояние снаружи, — велел Маккормик. Через несколько секунд Тогучава вывел на экран состояние корабля на этой самодельной «пристани». И все ахнули. Выстрел растопил лед в районе более толстой части «груши», и носовая часть линкора теперь просто висела в воздухе. При этом оболочка корабля, получив от удара плазмы остаточное тепло на самом исходе, раскалилась до ста градусов, и системы охлаждения линкора работали на полную мощность. Тепловой контур судна не должен был отличаться от температуры кометного ядра. Но, растопив лед и обнажив линкор, плазма сама же создала защитный экран из замерзшего льда. Если бы его можно было сканировать с помощью тепловизора, то он бы мгновенно показал наличие внутри этого облака квадратных сооружений слишком большой, и чересчур правильной формы. Но пара ромбов хинков уже летела обратно, в сторону линкора хинков. Пилоты при этом на ходу поругивали командование.

— Они сами не знают, что хотят. То стреляй по всему подряд, то не стреляй.

— Да, а мы, как всегда, во всем виноваты.

Вскоре температура линкора была выровнена с температурой льда, а еще через десять минут Токугава прописал обломкам кометного ядра новую, голографическую форму, спрятавшую линкор от чужих глаз.

— Так, тут мы проскочили, — подвел итог Райт. — Давайте снова думать, как нам убраться из этого уголка вселенной. Скажите, Джон, а нам обязательно включать этот чертов факел?

— Так полагается по правилам полетов.

— А если его отключить?

— То мы рискуем…

— Столкнуться с метеоритом, а то и астероидом. Я это уже слышал…

Рассуждения Райта прервал голос навигатора.

— Командир, новая опасность.

— Что еще?

— Астероид. Все подсчеты говорят о том, что он пролетит либо сквозь нас, либо, совсем рядом. Подготовить головной плазматрон?

— Да. Только не палите по нему издалека. Примените если он на сто процентов точно попрет на нас.

И снова десятки глаз пристально смотрели на голографический экран. Все знали, что это не реальность, что эту картинку создает компьютер, анализирующий миллионы данных со всех возможных видов датчиков. Но, все равно это все было слишком реально.

Угловатая глыба, чем-то похожая на классический бумеранг, диаметром в пятьдесят километров летела в пространстве со скоростью тридцать километров в секунду, и при этом жутко радовалась жизни. Только так Соболев рассудил это бессмысленное кувыркание каменной глыбы вокруг своей оси. И, было, похоже, что она летела все-таки на них. Самое хреновое во всем этом было то, что она летела не с носа линкора, а с боку, и носовой, единственно работающий лазер тут был бессилен. Стартовать же, для того, чтобы развернуться носом, они уже не успевали. И Соболев взмолился: "Господи, пронеси!" Краем глаза он заметил, как Курчинский рядом мелко и часто, по католически, креститься. Между тем махина астероида разрасталась все больше, потом она закрыла обзор звезд, и… Кто-то из присутствующих закрыл глаза, кто-то просто отвернулся, и когда ничего не произошло, и они снова взглянули на экран, на нем были только звезды. Произошло очередное, невероятное чудо. Космический бумеранг просвистел над линкором, обогнув его во время вращения по кривой дуге, и не задев корабль.