Под конец я несколько переусердствовала в своих угрозах и, приглядываясь к ней, ждала, когда же негодующе вспыхнет ее лицо. Это, по крайней мере, заставило меня рассмотреть ее внимательней.

Если б не малый рост, Лола, вероятно, не казалась бы такой нескладной. И, признаться, на любом ином рабочем месте ее кукольное личико, опушенное рыжими кудряшками, вполне сошло бы даже за смазливое. Но в данном заведении прежде всего в глаза бросались ее прыщи. И угрюмый вид. Если Лолу поставить в ряд со всеми прочими рабочими пчелками с их идеальным макияжем и точеными фигурками, пожалуй, только ее одну и можно заподозрить в недобрых чувствах к индустрии красоты в целом. В частности, к «Замку Дин». Но пойти из‑за этого на вредительство? Впрочем, деньги способны кого угодно превратить в чудовище. Даже саму невинность.

Если Дженнифер на следующий день после того, как обслуживала грязевые процедуры, разбогатела минимум на полсотни фунтов, логично предположить, что она кому‑то оказала услугу. Не уступила ли она просьбе соседки по комнате поменяться с ней в последнюю минуту? Причем в самую последнюю, так что подружки не успели сообщить об этом в дирекцию. И тогда, как только в ту смену произошло ЧП и Уэверли принялась опрашивать сотрудниц, проще было не высовываться, не выдавать себя, благо Дженнифер все равно и так нагорит, вдобавок у нее уже случилась стычка с начальством, когда она пыталась поменять график отлучек. Уж конечно, Лола, соседка по комнате, это знала. Она, несомненно, знала и как важно это место для Дженнифер, пусть даже заработок не так велик. А чем лучше отблагодарить подругу, если не скромным денежным подношением?

– Все‑таки интересно, как вы ей объяснили, откуда деньги? И новые кроссовочки откуда? Очередной ваш «дар» или с неба свалились? – Ответа на свои вопросы я не получила. – Ну, понятно, Дженнифер уже здорово запуталась. Я к тому, что при определенном желании часть вины можно легко свалить на нее. А может, она и впрямь соучастница?

– Нет. – Прорвало! Ее «нет» прозвучало резко, как выстрел. – Дженнифер тут совершенно ни при чем.

– Отлично. Вот мы и заговорили. Тогда, пожалуйте, про деньги. Кто их послал? Что вы можете сказать? Ничего? Семьсот фунтов за две недели. Это аванс? А может, за разгул фантазии вам причитались еще и премиальные?

На этот раз – молчок, только глаза сверкнули и дернулся левый кулак. Но пантомима – не мой жанр.

– Бросьте, Лола, – я начинала терять терпение, – я нашла «Нитроморс». Мне известно и про червяков, и про рыбу, про все ваши гадости. Вы завязли прочно, и я не шучу. И если не выложите мне все, уж будьте уверены, придется вам иметь дело с полицией. Нелишне, впрочем, перед допросом несколько попрактиковаться.

Должно быть, что‑то я в ней задела, потому что Лола все‑таки заговорила. Выдала немного, но излагала так, что выглядело вполне правдоподобно.

– Я не раскаиваюсь. – При ее неказистости, голос у нее оказался весьма густой и звучный. – Этот центр – грязная помойка. И бизнес вонючий, и все, что вокруг. Но я не по своей воле. Мне велели.

– Кто?

– Не знаю. Не назвались.

– Деньги в конверте прислали, и все?

Она издала непонятный звук, который я расценила как утверждение.

– Были какие‑то конкретные указания или вы положились на собственную фантазию?

– Там было сказано, что надо их вынудить закрыться.