Она словно лилия. Жаль, что я не сказала ей этого.

Суи вдруг обернулась.

– Что? Лилия? Ты сказала «лилия»?

Не знаю, как мне удалось сесть. Мое тело было словно приклеено к полу, и я с великим трудом его отодрала.

Я была почти без сознания. Душа оторвалась от тела и взмыла куда-то вверх.

Мои глаза были закрыты, но я почувствовала, что Суи стоит и смотрит на меня.

– Ого, как в «Роковом влечении», – сказала Суи. – Как тебе удалось встать?

Наверное, яд так до конца и не подействовал. Мой организм оказался сильнее. Меня наполняло совсем другое: отчаяние; вопросы, которые не покидают меня с детства; мысли и чувства, которые возникли у меня после смерти Сёдзи; облик Суи, который не покидал меня после того, как я с ней встретилась; мои чувства к Суи; улыбающиеся лица Саги и Отохико; сожаление о том, что лето кончается. Печаль из-за того, что приходится жить, не оставлявшая Суи. Ослепительные солнечные лучи, когда мы впервые встретились; сверкающая поверхность пруда. Ее руки, прикосновение рук. Легкий шелест волос на ветру. Лето; дрожащий разноцветный воздух, окружавший Суи; направление, в котором движется ее жизнь. Чувство скорби.

– Напрасно, – кажется, я произнесла это слово отчетливо, хотя рта не открывала, и попала в самое сердце Суи. По ее изумленным глазам было видно, что она поняла мою мысль.

– Ты так думаешь? – сказала она. Потом подошла ко мне и поцеловала.

Короткий, но крепкий поцелуй.

В моем тающем сознании пронеслось: «Мне не приходилось так целоваться с женщиной». Суи, будто услышав, засмеялась:

– Мне тоже.

Я уснула.

*

Кто-то сильно меня тряс, я открыла глаза. Ужасно болела голова. Так сильно, что я всерьез подумала, что ее чем-то били. Острая боль. Во рту пересохло.

– Что… – сказала я. – Что случилось?

Это был Отохико. По его лицу я поняла, что сейчас он отвезет меня в больницу. Я покачала головой:

– Все в порядке.

Боль опять пронзила меня, я поморщилась:

– Голова болит.

– Хочешь воды?

Я кивнула. Отохико принес мне попить. Большими глотками я выпила тепловатую воду, заметила, что нахожусь не в своей квартире, и, наконец, все вспомнила.

– Где Суи? – спросила я.

– Исчезла, – сказал Отохико. Казалось, он вот-вот заплачет.

Я с трудом села. Бельевая корзина на веранде, мои сохнущие на веревке брюки, тарелка, из которой я ела, открытое окно – все оставалось как прежде, не было только Суи. Я почувствовала себя невероятно несчастной и одинокой, словно покинутый ребенок, и не могла даже заплакать. Праздник кончился. Стоило мне чуть-чуть пошевелить головой, как боль молнией проскакивала по ней, и все мое тело дрожало.

– Сколько сейчас времени?

– Два часа ночи.

– Я пришла сюда вечером. Суи выглядела измученной и сказала, что она беременна. Ты знал об этом? – спросила я. Мои слова будто прорвали плотину. Отохико заговорил:

– Она сказала мне об этом и сказала, что не хочет ребенка. Мы решили обсудить все, когда я вернусь. Но мы понимали, что дошли в наших отношениях до того, что ничего друг с другом поделать не можем. Я вовсе не боялся, когда она объявила, что хочет родить, но мне казалось, что на самом деле она рожать не хочет. Поэтому я не знал, на что решиться. Мы как будто распрощались, и я уехал.

– В поход? – из-за головной боли я не могла смеяться.