– В поход? – из-за головной боли я не могла смеяться.

– Мне не хотелось оставаться дома.

– Слушай, а почему вы не предохранялись? – спросила я.

– Предохранялись! Суи принимала таблетки.

– Она могла специально или случайно этого не сделать.

– Наверное, она сама не понимала, что ей делать. Возможно, неосознанно забыла их принять, – с силой сцепив руки, сказал Отохико.

Ночь была невероятно тихая. Пустынный, как на кладбище, вид. Остатки моего прерванного сна.

– Дай еще воды. Больно…

Отохико взял стакан и сказал:

– Что за ужасная мысль пришла ей в голову – отравить тебя? Зачем?

В его раздраженном голосе чувствовалась давно накопившаяся усталость.

– Суи хотела умереть, – сказала я.

– Я чувствовал, что она этого хочет. Поэтому и вернулся домой раньше. У меня тоже вертелась в голове мысль: «Давай уйдем из жизни вместе!» Мы оба об этом думали. Нелепо говорить, но эта мысль в последнее время крепко нас связывала. Но почему ты? Суи любила тебя больше всех, почему она решила тебя отравить?

Кажется, я знала почему. Она всерьез собиралась убить себя и понимала, что если не отважится на это до возвращения Отохико, то потом уже ничего не сделает. Она хотела повидать меня перед смертью, но, встретив, запаниковала, совершенно перестала понимать, что ей делать, и, наконец, додумалась до того, что меня надо убить. Но и этого не сделала. Выбрала середину.

– Я останавливала ее! Всем своим сердцем, – сказала я. – Делала все, что могла.

– Надеюсь, она оставила эту мысль? – сказал Отохико. У него были такие глаза, словно он молился.

– Не знаю.

– Хотелось бы так думать. Машины нет. Банковской книжки и кое-каких вещей тоже.

– Вот как…

Голова у меня плохо соображала. Сообразила, что на мне юбка, которую она мне дала. Юбка была мятой. Я почувствовала чье-то присутствие. Суи дома не было, но в углах книжных полок, в развевающихся занавесках, под столом что-то скрывалось. Какие-то темные пятна, которые не совсем совпадали с реальностью.

– Возможно, как говорила Суи, это проклятие, – сказала я.

Пошел дождь. В открытое окно доносился негромкий глухой шум. Меланхолия, которая появляется под покровом ночи, наполнила комнату и хладнокровно всматривалась в наши судорожные движения. Тень смерти. Чувство бессилия, которое подкрадывается, стоит только отвести взгляд, отчаяние, которое проглотит тебя, если утратить бдительность.

– Оно угадывалось как некая атмосфера. Мне казалось, что мы просто растрачиваем время, когда были вместе, чем бы мы при этом ни занимались. Жизнь теряла свои очертания. Нам и в голову не пришло сказать – давай радоваться, раз мы любим друг друга, и все будет хорошо. Наверное, дело в этом.

– Как сейчас в этой комнате? – спросила я.

– Да, словно какая-то тень. Но ведь было у нас что-то, не только тень! Прекрасное, как поле цветов. Поэтому мы и оставались. В наших отношениях было и что-то положительное.

– Конечно.

– Какой сильный дождь!

– И похолодало.

Меланхолия ночного дождя понемногу проникала в комнату. Грустный монотонный ритм дождя. Мокрые стекла. За окном холодный синий свет. В комнате стало еще темнее. Больше здесь нельзя находиться, если мы останемся здесь, и мне и ему станет плохо. Грудь наполнялась воздухом одиночества.

– Я поеду на такси. Проводи меня, – сказала я.

– Такое чувство, будто я в лодке, а вокруг огромные волны.