|
К тому же офицеры милиции лишались некоторых льгот в заработной плате и пенсионном обслуживании. Как заявил Хрущёв в одной из бесед, офицеры милиции не являются военными в полном смысле этого слова, так как они живут в городах со своими семьями как обычные граждане, а не как офицеры Вооружённых Сил СССР. Хрущёв полагал, что органы МВД получали при Сталине неоправданно большие льготы и что в борьбе с преступностью нужно больше полагаться на помощь общественности. Поэтому стало всячески поощряться создание народных дружин, т. е. групп рабочих и служащих, которые безвозмездно патрулировали улицы городов и рабочих посёлков. Хрущёв не хотел считаться с тем, что работа милиции является не только крайне сложной, но временами опасной и что заработная плата работников милиции, и особенно рядовых милиционеров, очень невысокая, что мешает привлечению молодёжи к их работе.
Выступая за рубежом, Хрущёв заявлял, что в Советском Союзе в последние годы нет случаев привлечения к уголовной ответственности по политическим мотивам. Это — не вполне искреннее и точное заявление. Осуждённых по политическим мотивам было немного, и они все отбывали наказание в исправительных лагерях. Ещё в дни венгерского восстания 1956 года в Москве возникли небольшие студенческие группы, которые выражали своё сочувствие венгерским повстанцам и осуждали советское военное вмешательство. Эти группы организовали ряд выступлений на комсомольских собраниях и распространяли листовки. В МГУ этим занимались, в частности, Л. Краснопевцева и её группа, не менее десяти членов которой было арестовано и осуждено на сроки от 3 до 10 лет заключения. В Ленинграде в 1957 году оказалась в заключении небольшая группа молодёжи, возглавляемая Револьтом Пименовым. Репрессиям подверглись группы В. Трофимова, М. Молоствова С. Пирогова и некоторые другие. Была арестована группа Ю. Машкова и В. Цехмистера, придерживавшаяся «югославского» направления. Собрания молодёжи у памятника Маяковскому в Москве становились всё более организованными и принимали явно оппозиционный характер. Один из участников собраний И. Бокштейн был арестован, а сами собрания запрещены и разогнаны дружинниками. Проводились отдельные аресты в республиках за «национализм», а в некоторых областных центрах «за критику культа личности Хрущёва». В 1960 году в Мордовии в исправительно-трудовой колонии-7 содержалось несколько сот человек, осуждённых по политическим мотивам. Разумеется, это несравнимо по масштабам с репрессиями сталинских лет, и я не могу исключить, что о большинстве арестованных студентов сам Хрущёв ничего не знал. Группы «диссидентов» конца 50 — начала 60-х годов являлись, как правило, конспиративными. Они не искали «паблисити» и не стремились установить связи с западными корреспондентами, которые в свою очередь ничего не знали о существовании этих групп. Иными словами, в годы Хрущёва имелось небольшое количество политических заключённых и не существовало открытых оппозиционных движений, которые возникли только во второй половине 60-х годов. Надо сказать и о режиме в исправительно-трудовых лагерях. После 1955-го и особенно 1956 года режим в лагерях значительно смягчался для всех почти категорий заключённых, что вызывало постоянные протесты со стороны работников МВД. Недовольство оказалось столь значительным, что на одной из сессий Верховного Совета прозвучала редкая на таких заседаниях критика в адрес правительства за установление «курортных условий в исправительных лагерях». Хрущёв не мог не заметить, что эти слова были встречены общими аплодисментами депутатов. Склонный часто к резкой перемене настроений, он дал директиву о решительном ужесточении режима в лагерях. В Уголовный кодекс включалась статья, предусматривающая даже применение расстрела «за бесчинства заключённых, терроризирующих тех, кто встал на путь исправления, или дезорганизующих деятельность администрации». В начале 1960 года состоялся очередной Пленум ЦК КПСС, который произвёл важные изменения в руководстве партией. |
