Избыточное количество руководителей, надзорных и контролирующих инстанций, неверно расставляемые ими приоритеты, породили неимоверный документооборот: бумажную стихию, сбивающую с ног любого работника, кто попытается сделать что-то действительно нужное. Нет! Нет! Ведь отписки наверх срочнее и превыше всего! В итоге сложилась ситуация, когда работники низового звена в состоянии начать делать что-то путное из своих непосредственных обязанностей лишь после конца рабочего дня, когда иссякает бумажно-телефонный водопад, за счет личного времени и наказания себя и своей семьи. Изо дня в день, почти без выходных.

Образно говоря, если сравнить государство с живым организмом (что отчасти правомерно), мы видим, что у каждого существа мозг весит примерно 1 % от веса тела. У украинского же государства вес «киевского мозга» достиг 15–25 % от общего веса, и это существо с гигантской головой, каждый нейрон в которой истерически пытался руководить, чтобы отжать себе хоть какой-нибудь подарочек или «хабарь», все нещаднее хлестало хилые, высыхающие ручки и ножки, приближая государство к падению. Когда каждый нейрон посылает мышцам сигналы одновременно работать, наступает паралич. Всё напряжено, но ничего не делается, ни бежать, ни дышать. Корчи. Агония.

Завершив кадровый разгром, наполнение балластом и деформацию государственных органов, дорвавшиеся до власти волюнтаристы взялись за последнюю опору нормальной работы: законодательство, которое уже было разбалансировано многочисленными поправками. Но теперь его принялись вдесятеро решительнее переделывать для вступления в ассоциацию с Евросоюзом. В результате были приняты ряд эклектичных и сырых Кодексов и законов (уголовно-процессуальный, налоговый, таможенный), разбалансировавших права и взаимные обязанности государственных органов, должностных лиц и граждан.

Так, не дожидаясь принятия нового УПК, 2012 год был объявлен годом «соблюдения конституционных прав граждан». За «недотримання прав громадян» начались повальные взыскания. Неквалифицированные пацаны и девчонки, которые к этому времени массово оказались на низовых должностях следователей и оперов МВД, состоящие на ничтожных зарплатах порядка 300 долл. США, мучимые бесконечными приказами о дисциплинарных наказаниях, стали просто отказываться от задержаний преступного элемента, если им начинало казаться, что вину нарушителя в дальнейшем будет доказать трудно. Мне лично известен случай, когда с места преступления отпустили убийцу, который был застигнут там при замывании обстановки от крови (успел большую часть замыть). С утроенной частотой и силой возобновились известные с «лихих 90-х» попытки прятать тяжкие и особо тяжкие преступления, только бы не отчитываться за работу перед бумажными коршунами из ГПУ и центрального аппарата МВД. Ну, если дело об убийстве возбуждается с затяжкой 4–8 месяцев, а расследовать его все равно некому, перспектива понятна…

При этом кампанейщина нисколько не сократила количество реальных нарушений прав граждан и коррупцию. Наоборот. Ведь все равно накажут, а жить как-то надо… Перегиб — это прямая дорога к поощрению безответственности и злоупотреблений. Так было всегда, так было и на этот раз. Тем более, что поборы сверху, со стороны работников центрального аппарата МВД и Генеральной прокуратуры, желающих сытно есть, вкусно пить, шикарно одеваться и ездить на дорогих автомобилях за счет своих поднадзорных и подчиненных, продолжали процветать как ни в чем не бывало. Самые большие поборы разворачивались в декабре, на дни украинских милиции и прокуратуры. «Прошанувать» и одарить киевских руководителей становилось «головняком» всех областных районных начальников и прокуроров задолго до торжественных дат.

Сцены 1-го десятилетия двухтысячных, когда для центральных аппаратчиков собирались умеренные подношения виде дорогого спиртного, колбас и минеральной воды «Перье» с вложением конвертов и квитанций на оплату тех или иных киевских потреб, а прокуроры ругались с начальниками райотделов по поводу «неповажной» длины и толщины загоняемых в Киев колбасных батонов, во 2-м десятилетии, при «регионалах», сменились куда более откровенными сценами.