— Но это опасно! — вырвалось у Мезенцева.

— Я знаю, но я здесь ненадолго.

Княгиня решительным жестом загасила в пепельнице окурок, вздохнула и начала разговор о самом главном.

— Павел Николаевич, мне нужны деньги, много денег. Я понимаю, что глупо ради прошлых интимных отношений требовать что-то теперь, поэтому я предлагаю вам вот это.

Она достала из своей сумочки небольшую чёрную шкатулочку и чёрную же старинного вида тетрадь.

— Я помню, что вы увлекались нумизматикой, вот почему я пришла к вам. Только вы можете понять истинную ценность этой монеты, к тому же это единственное, что у меня осталось от моих миллионов. Прочтите эту тетрадь.

Рассмотрев монету и полистав тетрадь, Мезенцев изменился в лице, выскочил из кабинета и вскоре вернулся с толстым каталогом и лупой. Гостья слышала, как в коридоре он сказал кому-то: «Ужинать не буду, садитесь без меня». Профессор настолько увлёкся изучением новой монеты, что совсем забыл о хозяйке уникума. А та в это время думала о нем. «Да, постарел ты, Паша. Высох, поседел. Уже не тот испанский змей-искуситель, конкистадор. И бородёнка поредела. Скорее донкихот. Хорошо устроился и при этой власти, я бы так не смогла. И новая жена ни разу не постучала в кабинет, значит, теперь ты командуешь в доме, а не она».

Наконец профессор оторвался от тетради и сказал скорее сам себе, чем Елизавете Викентьевне:

— Да, впечатляет. Похоже, это единственный константиновский рубль, оставшийся в частных руках в России. Насколько я знаю, три остальных монеты, Великого князя Сергея Александровича, принца Александра Гессенского и Великого князя Георгия Михайловича, вывезены за рубеж. Остались лишь два экземпляра: один в Эрмитаже, а тот что раньше принадлежал Александру Второму, — в Историческом музее. Как же вам удалось сохранить его в такое время?

— Это не моя заслуга, — призналась женщина. — Я отдала её на хранение своей няньке. Она переехала в Москву, я её нашла за неделю до смерти, успела. Ещё немного, и она бы исчезла без следа. Во многом это памятная вещица. Слишком много она перевернула в нашей жизни. Это было такое потрясение: смерть отца, его предсмертная записка, эта тетрадь… Скромная благородная барышня узнает, что её обожаемый отец не всегда был такой честный. К сожалению, мой муж тоже не оказался идеальным мужчиной. Года через три после свадьбы он охладел ко мне. По долгу службы он частенько оставлял меня: морские походы, учения. Вскоре я узнала, что в каждом морском порту у него была своя пассия. К тому же он пристрастился к карточной игре, дела на заводах шли все хуже, многие из них уже не приносили прибыли. Миллионы отца таяли как снег, на Андрея надежды не было, пришлось самой ввязываться во все дела. Первые три года я только училась. Финансы, банки, кредиты, технология производства. К тому же в это время родился Николай. Тяжело пришлось, но, видно, что-то мне передалось от отца. Ещё через три года все мои предприятия приносили устойчивый доход. С Андреем мы по-прежнему жили словно на разных планетах. У меня рудники, шахты, заводы. А у него море, карты, женщины.

Не выдержав, Бураева закурила снова, затем продолжила:

— Грешно признаться, но когда меня известили, что мой муж погиб в Цусимском сражении на броненосце «Бородино», я испытала некоторое облегчение. Для него это была достойная смерть, а для меня — избавление. Потом я встретила вас. Признаться, ни о чем прошедшем я не жалею.