— Что, одежда? Там где-то, в углу.

Пока Скорик рылся в сложенной кучей одежде Силина медик неторопливо пил чай. Высокий, с излишним весом и уже заметно лысоватый Сунгоркин являл собой полную противоположность худощавого и поджарого Скорика, откровенного брюнета южного типа. Роднило их то, что они были погодками, людьми новой формации, профессионалами с регулированной тратой эмоций. Знакомы они были давно, часто приходилось сталкиваться по долгу службы, особыми друзьями не числились, но приятелями назвать их можно было. Взаимное уважение строилось на признании профессионализма другого и поверхностной лёгкости отношений.

Сунгоркина удивило что Скорик затеял вс эту канитель уже из-за практически закрытого дела. Казалось что сыщик чего-то недоговаривает, но Андрей не стал задавать лишних вопросов.

В своих подозрениях медик укрепился, когда увидел как тщательно Юрий обшаривает одежду Силина. Разочарование, отразившееся на лице Скорика ещё больше озадачило медэксперта.

— Я выйду покурю, — сказал Скорик. — Да и погреюсь в машине. Холодно здесь у тебя.

Вернувшись минут через сорок он увидел что патологоанатом уже завершает свою работу. Зрелище это было неприятное и Скорик поспешно отвёл глаза.

— Готово?

— Да, — подтвердил Андрей снимая перчатки. Вымыв руки он первым делом

закурил, а потом, с прищуром взглянув на Скорика, тихо но весомо сказал: — Я нашёл что ты искал.

— Что? — не сразу понял Скорик.

— Я нашёл то, что ты искал, — повторил Сунгоркин. — Вот она, у меня.

Скорик уставился на зажатую в пальцах эксперта монету. Он сразу понял что это именно он, тот самый Константиновский рубль.

— Она застряла в гортани этого мужика, — пояснил врач.

— Черт, я даже подумать не мог… — пробормотал Юрий.

Скорик понял всю ценность этой монеты ещё там, в доме Балашова, бегло пролистав Чёрную тетрадь. Наследники банкира в те дни меньше всего интересовались коллекцией Силина, и Скорик реквизировал и её, и Чёрную тетрадь до полного выяснения обстоятельств дела. К разборке коллекции он привлёк кружок нумизматов одного из районов столицы, более опытных коллекционеров приглашать не стал, побоялся обрести нового конкурента. Юным энтузиастам, вдесятером управившимся за сутки, Скорик заплатил из своего кармана, но увы, Константиновский рубль те так и не нашли. Путём логических измышлений Юрий понял, что монета осталась у Силина, но он ни как не мог предвидеть, что тот перед смертью запихает её себе в рот.

— Интересная штучка, это ведь Константиновский рубль? — спросил Сунгоркин.

— А ты откуда знаешь? — растерялся Скорик.

— Отец у меня монетами увлекался. Кое что и я запомнил. Это ведь настоящий рубль?

— С чего ты взял? — попробовал сделать равнодушное лицо Юрий.

— Ну а с чего же ты тогда так суетиться начал? Меня из дома ночью выдернул. Судя по всему дорогая штука?

— Не знаю, скорее всего это подделка, — попробовал сыграть равнодушие Скорик.

— Да вряд ли, Юр. Ты вот лучше скажи, в протокол вскрытия её записывать, или не стоит?

Лоб Скорика покрылся потом.

— Не надо, — тихо сказал он.

Медик довольно кивнул своей лысоватой головой.

— Значит точно настоящий рубль. Так сколько он стоит на Западе?

— Много! — неожиданно разозлился Скорик. — Отдай монету!

— Чего это? — хмыкнул доктор, — В протокол ты её вносить не велишь, а за так мне её и отдавать не хочется. Давай уж на пополам.