Нумизмат с досадой скрипнул зубами, но тут женская фигура свернула за угол ближайшего дома, и Михаил, облегчённо вздохнув, неторопливо двинулся по аллее, напряжённо прислушиваясь к лёгкому шуршанию Димкиных шагов за своей спиной. Силин чуть неудачно рассчитал скорость, они сошлись в самом центре аллеи, под единственным фонарём. Димка, обгоняя неторопливо движущегося впереди себя верзилу, машинально глянул в его лицо и удивлённо воскликнул:

— Здравствуйте! Это вы? Что, работу так и не нашли?

— Нет, но надеюсь, что скоро найду, — отозвался Силин, насторожённо оглядываясь по сторонам. Аллея с обеих сторон оказалась пустой, и нервная дрожь тут же одолела его большое и сильное тело.

— А что же вы тут, у нас, делаете? Вы вроде, у Казанского живёте? — неожиданно насторожился парень.

Но было уже поздно. Нумизмату показалось, что кто-то свернул пространство вокруг него наподобие бумажного кулька, повторяя конус идущего от фонаря света и отделяя этим сквер от остального мира. Уже ничего не боясь, Силин вытащил из кармана длинный столовый нож. Димка отшатнулся назад, но Михаил с высоты своего роста схватил его за шиворот и ударил ножом в грудь пацана. Тело Одуванчика даже подпрыгнуло вверх, с такой силой лезвие вошло точно в сердце парнишки. Тот не успел ни крикнуть, ни простонать, лишь коротко прохрипел и начал заваливаться вперёд.

Но Нумизмат не дал ему упасть, он оттащил Одуванчика за кусты и лишь там позволил соединиться с землёй. Тяжело дыша, Силин опустился на одно колено, перед глазами плыли красные круги, словно он только что поднял невероятную тяжесть. Немного переведя дух, он склонился над телом Димки. Убедившись, что тот безнадёжно мёртв, Михаил обшарил его карманы, собрал какую-то мелочь, заглянул в сумку. Там оказалась бутылка водки, две булки хлеба и батон самой дешёвой вареной колбасы. Мужики из бригады в тот вечер решили кутнуть, для полного счастья им не хватило самой малости — пол-литра водки да немного закуски. Это и предопределило судьбу Одуванчика.

Сунув Димкину сумку в свою, Силин протёр рукавом рукоять ножа, огляделся по сторонам и быстрым шагом покинул сквер.

Лишь в метро он рассмотрел, что немного крови осталось на тыльной стороне ладони. Сунув руку в карман, Нумизмат обтёр руку о подкладку, сел на диван. Под ровное гудение вагона сразу навалилась усталость, да так, что, задремав, он чуть было не проехал свою остановку.

Надя очень удивилась, когда Силин выложил на стол продукты.

— Что это вы так потратились?

— Да нет, это я так, приобрёл по случаю. Надя, мне бы завтра днём остаться у вас. Мне должны позвонить сюда. Вы уж извините, я дал ваш телефон.

— Ну, это не проблема. Завтра же суббота, — улыбнулась хозяйка.

— Ах, да! Совсем я что-то в столице потерял счёт времени.

— А с этим что делать? — Надя показала пальцем на бутылку водки. — Хотите выпить?

— Нет, оставьте до лучших времён.

Весь следующий день Силин провёл дома, только с утра вышел, чтобы выкинуть в мусорный бак сумку строителей. Он ждал звонка, но того все не было. Нумизмат не находил себе места. Он прокручивал все возможные варианты: может, бригадир настоял на своём или прораб потерял бумажку с номером его телефона. Несколько раз звонили, Силин вскакивал с места, подходил к двери и, затаив дыхание, вслушивался в мягкий говорок Нади. Но увы, звонили то ей, то детям. К вечеру Михаил пережил все стадии ожидания: волнение, тревогу, отчаяние, безнадёжность.

«Неужели я чего-то не учёл? — думал он. — Выходит, пацан зря отдал Богу душу. Забавно, что в этот раз я не испытал никаких эмоций.