— Бежим! — крикнул Макеев, пригибаясь и руками пытаясь прикрыться от падающего стекла. Сначала он метнулся к входу, но пули засвистели совсем близко, и оперативник, резко изменив курс, ласточкой нырнул в проем разбитого окна. У обоих Николаев эта акробатика получилась не столь красиво и быстро. Уже в полёте чуть отставший Филиппов почувствовал тупой удар и сильную боль в нижней части спины. К тому же он единственный умудрился сильно порезаться о щедро наколотое оконное стекло. Словно удовлетворившись этой жертвой, спустя несколько секунд смолкли бившие с крыши автоматы, ещё пару раз донеслись с улицы хлопки пистолетных выстрелов, но вскоре замолчали и они.

Ефимов вскочил и в азарте вырвал из нагрудной кобуры пистолет.

— Сейчас мы их возьмём тёпленькими!

— Куда, дурик! — Макеев резко тормознул своего напарника. — С этой «пукалкой» против автоматов?! Враз из нас решето сделают!

— Ну надо же узнать, кто стрелял?!

— А то непонятно? Важа, конечно, кто же ещё!

Тут снизу послышался стон, и оба спорщика, опустив глаза, увидели плачевное состояние своего напарника. Выглядел Филиппов ужасно, сгоряча он ещё схватился окровавленными руками за лицо и теперь смотрелся так, будто все пули, выпущенные сегодня, достались одному ему.

— Куда тебя? Что болит?! — в один голос накинулись на провинциального сыщика железногорские коллеги.

— Там, сзади, снизу… — прохрипел в ответ Филиппов.

В характере ранения разобрались уже с помощью подъехавших медиков.

— Типичный для отступающих войск вид поражения — в мягкие ткани ягодиц, — не без ехидства заметил молодой, но уже развращённый специфичным цинизмом медбрат. — Жить будет, но сидеть сможет не скоро.

Предсказание его сбылось на все сто. Уже давно половину банды горячего джигита Важи засадили в тюрьму, а другая её половина ушла в бега. Постепенно в заново отстроенный «Милан» начали возвращаться старые клиенты, но среди них уже не было братков Тягуна. С помощью расторопной милиции не многие оставшиеся в живых почувствовали себя в безопасности, но не надолго. Кто-то, пока невидимый, легко и быстро начал сводить с ними счёты, неумолимо подводя баланс сил к нулю. Новая кавказская мафия потихоньку прибирала к рукам провинциальный, но богатый цветным и чёрным металлом Железногорск. Уже Силин в далёкой столице заканчивал трудовую деятельность в доме Виктора Балашова, а Филиппов все ещё маялся на казённой койке в городской центральной больнице. Спать ему приходилось на животе — так, как он не любил, ходил капитан лишь с костылями. Проклятая рана заживала удивительно медленно и болезненно. Из развлечений в хирургическом отделении был только телевизор в конце длинного коридора да разговоры с соседями по палате во время карточной игры. Так что, когда поздно вечером десятого ноября в его палате неожиданно появились Ефимов и Макеев, свечинский сыщик очень обрадовался.

— Ребята, каким ветром?! — с этими словами Филиппов попытался сесть как нормальный человек, но тут же зашипел от боли и вернулся в горизонтальное положение «позишен на животе».

— Лежи-лежи, раненая птица, — с обычным своим юморком приветствовал товарища Макеев. Ефимов также не удержался и, подавая руку тёзке, спросил:

— Как тылы?

— Болят, с-собаки! Сначала эскулапы всю задницу распахали, пока пулю искали, потом рана гнить начала, снова чистили. Труба, вообще. А вы каким ветром?

— Как каким? Поздравить раненого товарища с Днём милиции. Вот тебе фрукты и овощи, — Ефимов выложил на тумбочку пакет с подарками.