— Ну вот, очнулась! — обрадовался «вентилятор», увидев, что хозяйка квартиры открыла глаза.

— Слава Богу, а то чуть не задушили её, — сказал, появляясь в поле зрения Нади, черноволосый мужчина с внимательными тёмными глазами.

— Насколько я понимаю, вы Надежда Алексеевна Колкина, хозяйка этой квартиры? — спросил Скорик.

— Да, — глухим голосом отозвалась она. — А вы кто?

— Московский уголовный розыск. — Скорик раскрыл своё удостоверение. Он хотел было добавить что-то ещё, но тут на кухне появился омоновец в пятнистой форме и коротко доложил:

— Капитан, собака отработала, наркотиков и оружия нет. Что дальше делать?

— Ладно, уводи лишних в автобус, здесь оставь двоих, — недовольным

тоном велел Скорик. — Да забери этих киргизов с собой, чтобы под ногами не путались. Пусть до утра в «зверинце» перекантуются.

Выдав все необходимые инструкции, сыщик повернулся лицом к Наде и протянул ей портрет Силина.

— Вы знаете этого человека?

— Да, — тихо ответила женщина, потирая правой рукой горло.

— Где он сейчас?

— Не знаю, последний раз он приходил сюда больше недели назад.

— В каких вы с ним отношениях?

— Он снимал у меня комнату.

— И все? — несколько удивился следователь.

— Да, — твёрдо ответила Надя. — Он жил у меня несколько дней в начале ноября. Уходил с утра, приходил вечером.

— Интересно, — Скорик посмотрел куда-то вбок и спросил: — Что скажете, лейтенант?

— Ну, у меня есть другие сведения.

Человек, показавшийся в поле зрения Нади, оказался участковым милиционером по фамилии Шпилькин. Полгода назад она уже конфликтовала с ним по поводу драки, устроенной её сыновьями во дворе. Тогда её дюжие переростки отметелили четверых поддатых мужиков, вздумавших учить кикбоксеров хорошим манерам. Лишь то, что, протрезвев, никто из пострадавших не подал на братьев в суд, спасло Надю от ещё больших хлопот.

— По свидетельству соседей, в квартире устроен настоящий притон. Приходят постороние люди, ночуют, притаскивают какие-то вещи, по ночам громко разговаривают, а вот этот, — участковый ткнул пальцем в фотографию Силина, — вообще поселился в квартире, не имея прописки.

— Знаем мы, какие это соседи! Марья Николаевна из квартиры напротив, — с издёвкой фыркнула Надя. — Только этот божий одуванчик дней десять лежал в больнице и выписался только вчера. Так что сплетни её сильно устарели.

— Марья Николаевна очень уважаемый в районе человек, орденоносец и активист… — повысил голос участковый, но его ещё резче оборвала Надя:

— Ага, стукачка со сталинских времён!

— А вы, гражданка Колкина, занимаетесь противозаконнной деятельностью и устраиваете тут притон для разных уголовников…

— Хватит, лейтенант! Идите, остыньте, — прервал Шпилькина высокий, седоватый человек в штатском, все это время молчавший, но сразу причисленный милиционером к более солидным, чем они, «органам». Молча козырнув, красный от гнева участковый, тяжело отдуваясь, вышел на улицу.

А Киреев сел сбоку от взвинченной женщины и своим мягким, дипломатичным голосом спросил:

— Надежда Алексеевна, ради бога, припомните, пожалуйста, когда ваш постоялец приходил в последний раз?

Скорик удивлённо посмотрел на «напарника». Он собирался действовать по-другому, хотел нажать на хозяйку, подозревая, что у неё с Силиным были более тесные отношения.