— Да, Киреев слушает.

— Баграев говорит. Почему не доложили о деле этого Нумизмата?

— Пока не вижу в этом острой необходимости.

— Доложите, какие приняли меры?

— Хорошо, — согласился Киреев, одновременно вытаскивая из пачки очередную сигарету. Нервничая, он всегда много курил.

Выслушав его доклад, Баграев недовольным тоном высказал своё мнение:

— Не там ищешь, Киреев. Цель его — подобраться к дому, там и жди. Ты проверил само помещение?

— Конечно, по полной форме.

— Проверь ещё раз! Возьми собаку, вместе с ней обнюхай каждый закоулок, проверь канализацию, все подсобки, лесопосадки рядом. Он должен прийти к дому! Поставь дополнительные телекамеры, укрепи двери дома так, чтобы никто не мог ворваться в него снаружи. Понял?

— Да, — коротко, с тщательно скрываемой злостью в голосе отозвался Киреев.

— Почаще вздрючивай охрану. И ещё! На случай отключения электроэнергии снабди их приборами ночного видения. Усеки, Киреев, этот ваш Нумизмат не придурок с «пугачом» в кармане, он делов может натворить ого-го! За него ты отвечаешь головой, понял?

— Слишком много слов, коллега. Можешь спокойно отдыхать в своей сырной стране, все давно под контролем, — более резко, чем надо бы, ответил своему начальнику Киреев. В трубке на несколько секунд воцарилась тишина, затем голос Баграева с неожиданно шипящими интонациями разразился целой тирадой:

— Я здесь не отдыхаю, а работаю! Это вы, сэр, из работы устроили курорт! Вот приеду, я с тобой по-мужски поговорю, не по этикету дипломатии, а с глазу на глаз! Вот тогда ты у меня за юбки Анны Марковны не спрячешься! Понял?!

— Ладно пугать-то! — ухмыльнулся в трубку внезапно повеселевший Киреев.

— «Приеду! Поговорю!»— передразнил он босса. — По делу у тебя все?

— Да!

— Ну бывай, айм сори!

Киреев положил трубку, пару минут задумчиво сидел за столом, затем развернулся к компьютеру и несколько минут сосредоточенно стучал по клавиатуре. Результатом всех этих действий явилась ещё одна язвительная усмешка и вызов Шурика. Когда парень с фигурой пацана и дипломом МГУ в кармане появился на пороге, Киреев с ласковой ухмылкой поманил его к себе пальцем. Тот подошёл ближе, но начальник продолжал манить его, при этом показывая пальцем на своё ухо. Шура послушно перегнулся через стол, но прежде чем начать разговор, его начальник и благодетель крепко крутанул диспетчера за ухо и, не выпуская слуховой орган из пальцев, ласковым тоном начал поучать неразумного пацана:

— Шура, ты знаешь, как у нас в разведке называют продажных двойных агентов? Кротами или крысами. Так вот запомни, крысёнок, — он сильнее сжал пальцы, и диспетчер-аналитик тоненьким голосом взвыл от боли, — сидеть надо на одном стуле, а то два могут разъехаться, и шлёпнешься жопой на пол, понял?

— Ва… Валерий Николаевич, я ничего… — пискнул в руках Киреева щуплый Шурик.

— Да не вешай ты мне лапшу на уши! Из памяти нашего компьютера ты стёр запись о телефонном звонке и посылке факса в Швейцарию. Но в коммутаторе-то информация осталась. Звонили в восемь пятнадцать утра, как раз твоя смена. Понял? А я-то думаю, откуда это Бигбаг так хорошо знает ситуацию? Такие подробности про Нумизмата… — И, отшвырнув парня в сторону, Киреев кивнул на дверь: — Пошёл вон!

Глядя, как Шура неуверенной походкой пробирается к выходу, прикрывая рукой распухшее и покрасневшее, похожее на пельмень ухо, Киреев подумал: «Как только подвернётся случай — уволю засранца!»

Эта мысль сразу испортила настроение.