Через эту боль Силин пришёл в себя, стряхнув прочь навязчивый ужас ночного кошмара. Болел лоб, нос, облизнув пересохшие губы омертвелым языком Нумизмат почувствовал знакомый солоноватый вкус крови.

«Выходит это я головой бился о короб да причём со всей дури, —» понял он. Ощупав лицо Нумизмат понял, что разбил левую бровь и нос. С трудом оторвав от ветхой рубахи рукав, он приложил эту тряпку к своим ранам и обречённо подумал: «Все, не могу больше! Сейчас выйду и напьюсь воды, а там будь что будет! Ещё трое суток я здесь не вынесу!»

«Опять, наверное, эта „банда“ пришла поливать цветы», — подумал было Силин, но дружный девичий визг окончательно вверг его в недоумение. Нумизмат абсолютно точно определил, что визжали девки от восторга, но по какому поводу? Любопытство и какая-то слабая, интуитивная надежда заставили Михаила, превозмогая боль и слабость в разбитом теле, поползти к вентиляционным отдушинам. Надо было во всем разобраться.

Когда человек долго работает на одном месте, то становится самоуверенным, считает себя невероятно классным, незаменимым специалистом, до тонкостей разбирающимся в своём деле. Это хорошо знают армейские старшины, время от времени говорящие какому-нибудь зарвавшемуся «черпаку»: «Борзеть начал, Иванов! Что, службу понял?»

Точно так же гибнут старые, опытные электрики, наизусть знающие любые электросхемы, проверяющие фазы в сети согнутым указательным пальцем и «влетающие» на смертельное напряжение только из-за излишней самоуверенности и халатности.

Сергей Мотыгин не преминул воплотить в жизнь свой идиотский план. Когда в половине первого ночи вишнёвая «девятка» коротко просигналила около ворот вотчины Балашовых, его постоянный напарник и друг Ванька Семенихин просто ахнул:

— Все-таки привёз!

Действительно, во дворе из машины со смехом выпорхнули две длинноногие девицы.

— Привет, мальчики! — закричали они, взмахом руки приветствуя Ивана и второго охранника, того самого Лысого. А из машины уже показался и сам автор идеи и «главный режиссёр» предстоящего «забега в ширину», утяжелённый двумя сумками с выпивкой и закуской.

— Здорово, орлы! — приветствовал он коллег. — Как настроение?

— На сто с плюсом! — восторженно отозвался Иван, пожимая другу руку. Лишь длинный, носатый парень с явно развивающимся облысением не поддержал общего энтузиазма.

— Ну а ты, кудрявый, что не радуешься? — хлопнул его по плечу Сергей.

— Да чего хорошего-то? — уныло отозвался носатый коллега, не отрывая

глаз от подруг, с визгом бегающих по парапету фонтана. — Вы-то веселиться будете, а мне торчать одному в сторожке всю ночь, да ещё, глядишь, начальство нагрянет. Англ вон совсем озверел, за ночь по два раза звонит.

— Да не дрейфь ты! — Мотыгин вытащил из сумки и подал лысеющему пессимисту двухлитровую бутыль пива. — На вот тебе для поднятия настроения. Иди, тащи ключ и не забудь отключить сигнализацию.

Потом он обернулся к другу.

— Ванек, а ты сразу включи сауну. Пусть он только «Фотон» отключит.

Приход весёлой компании и слышал Силин, ну а визг был произведён по поводу падения всей «банды» на суперкровать Балашовых. Вскоре загремела музыка, смех и слоновьи прыжки танцующих перемежались звоном бокалов и хлопками откупориваемых бутылок. Так продолжалось больше часа, затем пары разделились, и Силину, по-прежнему лежавшему около отдушины, довелось прослушать небольшой радиоспектакль с сексуальным уклоном. Примерно через час главному инициатору «пикничка на обочине» надоела и эта часть программы.