— Не знаю, я же говорю, два парня, здоровые такие! — Зубанов позволил себе повысить голос, и Нумизмата прорвало. Его давно уже подмывало врезать рукоятью пистолета по этому круглому, холёному лицу. И сейчас он позволил клокочущей ярости на секунду вырваться наружу. В мозгу его словно вспыхнул слепящий свет, судорожно дёрнулось тело, а когда Михаил снова взял себя под контроль, хозяин квартиры сидел, откинувшись на спинку своего вольтеровского кресла и прикрывая руками лицо. Сквозь его дрожащие белые пальцы капала на красный халат ещё более алая кровь.

Чуть успокоив тяжёлое дыхание, Силин вытер подрагивающей рукой со лба пот и спросил:

— Ну, так кто же заказчик? Ты должен его знать!

Юрий Пахомович наконец оторвал от лица свои короткопалые руки, с ужасом посмотрел сначала на них, потом на Силина. Потеряв терпение и все с большим трудом сдерживая собственную ярость, Михаил левой рукой схватил экскурсовода за остатки волос на затылке, а правой ткнул в его висок дуло пистолета. Сбоку ему прекрасно было видно, как из разбитого носа и верхней оттопыренной губы хозяина квартиры падали на стол капли крови. Экскурсовод слабо вскрикнул, а потом, еле шевеля разбитыми губами, жалобно простонал:

— Вы… с ума сошли… зачем же так?

— Говори, а то я из тебя котлету сделаю! — Силин снова замахнулся на свою жертву пистолетом и еле успел остановить себя.

И антиквар заговорил слабым, дрожащим голосом:

— Они приезжали… на чёрном джипе «чероки», номер 555, АУ… Один из них сказал при мне другому: «Чалый, говорит, заждался.» А тот в ответ: «Ничего, подождёт, сам послал…»

Михаил разжал ладонь и отошёл в сторону.

— Кто такой Чалый? Что ты про него знаешь?

— Я… почти ничего. Слыхал, что у него дом рядом с ипподромом, бывший особняк секретаря обкома. Про это в газетах писали.

Силин задумался, машинально начал расхаживать по комнате. Хозяин дома полой халата пытался остановить кровь, а сам с ужасом наблюдал за перемещениями Нумизмата.

— А чем он занимается, этот Чалый? — наконец спросил Михаил.

— Как — чем? Ну этот… бандит, как его… рэкетир, — несмотря на боль и ужас, Зубанов удивился, что незваный гость так слабо разбирается в повседневной действительности.

На глаза Силину попалось старинное бюро с множеством хитроумных ящичков. Михаил начал по очереди открывать и закрывать их. Это действительно оказалась коллекция монет, но увы, не его. Даже когда попадались такие же монеты, как у него, Нумизмат видел, что они другие: иная потёртость, ущербность гурта. Каждую свою монету Михаил помнил с фотографической точностью. Зубанов не решался вмешиваться в самовольную ревизию, сейчас он был готов отдать эти медяки, лишь бы этот страшный человек ушёл.

В одном из ящичков вместе с монетами царской Польши Силин увидел константиновский рубль. Михаил было обрадовался, но, взяв в руки монету, разочарованно вздохнул. Это была просто копия, даже без гуртовой надписи.

Подойдя к столу, он бросил монету перед Зубановым.

— Там была вот такая монета, где она?

— А, константиновский рубль? — экскурсовод все зажимал разбитый нос, его золотистый дракон на халате был уже еле виден из-за новой, естественной краски. — Прекрасная копия, я его положил к остальным монетам, в его период.

— Что? — поразился Силин. — Что ты сказал, копия?! Ты что, проводил анализ, сравнение по каталогу, по снимкам?

— Да нет, зачем же. И так ясно, что не настоящая. Меня и время поджимало. Вы же понимаете.

Нумизмат понял одно: этот боров даже не удосужился открыть ни один из своих многочисленных каталогов и хоть визуально сравнить монету с оригиналом.