— Смерть брата как пережила?

— Тяжело. Они были очень дружны. Но он ушел почти двадцать лет назад… — Он резко замолчал. — Так как Кира умерла?

— Есть большая вероятность того, что ее столкнули.

— Во сколько наступила смерть?

— Ориентировочно в час ночи. Плюс-минус.

— Зачем она потащилась к башне в такое время? Не в действующую прогулочную зону, а туда, где нет никого или тусуется пьянь? Их семья жила рядом со старым заводом. Это другой конец города. Что-то не вяжется…

— Быть может, ее туда отвезли?

— Тогда вам убийц надо искать не тут, в Приреченске. Сами знаете, какой спокойный наш городок. А стоило приехать девахе из Москвы, как нате вам, преступление. — Его тон стал повышаться. — Быть может, она скрывалась? Ее нашли и наказали?

— Вы что так взбеленились?

— А вам не ясно? — Печерский перешел на крик. — Вы без сердца? Поставьте себя на место наставника, чей ученик покончил с собой. Вы бы убеждали себя в том, что ничем не могли помочь, потом просто старались бы не вспоминать о нем. И едва наступило время, когда вам удалось это, вам снова теребят едва зажившие раны!

— Я выполняю свою работу…

— Так делайте это, вместо того чтобы ворошить давно минувшее прошлое!

— Вы успокойтесь, пожалуйста, — смягчил тон Грачев. У старика так покраснело лицо, что он начал опасаться за его здоровье. Не дай бог удар хватит!

Печерский рванул к кухонному шкафчику и достал из него корвалол. Накапав себе его в чашку, выпил, даже не разбавляя.

— У вас ко мне все? — спросил он, выдохнув.

— Пока да.

— Тогда покиньте мой дом, прошу. Мне нужно прилечь. — И вернулся на диван, под плед.

Грачев сделал так, как просили. Покинув дом, набрал номер деда.

— Почему ты отправил меня к Печерскому? — без предисловий выпалил он.

— Сначала скажи, какое он на тебя произвел впечатление.

— Неоднозначное. Вроде убедителен, но я ему почему-то не верю.

— Он актер, но как будто не очень хороший. Не может долго в одном образе находиться. Я тоже не раскусил его… — Дед рявкнул «Фу!» Видимо, его собака опять взялась грызть тапки. Они были любимым ее лакомством. — А вот мой коллега Тахирыч, мы с ним над делом работали, видел его насквозь. Точнее, ему так казалось.

— Кто он такой?

— Тахирыч? Казах по отцу, у которого в роду шаманы были. Зовут банально, Валерой. Ты как удалился, я его набрал. Он тоже на покой ушел, но позже меня. И живет в Москве, нормально, в общем, поднялся. А то дело помнит. Хочешь с ним поговорить?

— Очень.

— Тогда я тебе сейчас его номер продиктую. Позвони.

— Спасибо, дед. — И раскрыл свою папку, чтобы записать телефон. Дед, как многие его ровесники, не умел отправлять смс.

До города Николай тоже решил пешочком пройтись. А то сидит и сидит: то в кабинете, то в машине. А погода славная. И тепло, и солнце. И по пути можно поговорить с дедушкиным коллегой. А коль дождь пойдет, что мало вероятно, сядет на маршрутку.

— Грачев-младший? — услышал он бодрый мужской голос после трех гудков.

— Да, я. Здравствуйте, Валерий Тахирович.

— Приветствую. Ильич мне рассказал о случившемся. Жалко девушку.

— Да… — Коля увидел на дереве белочку. Остановился.