– Твои люди не безгрешны, Мажордом. Я достоверно знаю, где моего внука сейчас содержат. Отдай его мне, прошу тебя, а я тебе отдам нашу великую реликвию. Хотя я и понимаю, что отдаю с ней и надежду на возрождение великой Персии.

– Я глубоко тронут твоим рассказом, уважаемый гость. Я готов принять твое предложение. Надеюсь, я тебя не обижу, если спрошу: можешь ли ты чем-то доказать, что твой рассказ не просто красивая восточная сказка и что наконечник копья, о котором ты говоришь, подлинный?

– Мажордом, твой вопрос закономерен, не несет для меня никакой обиды. Вот документ, подтверждающий, что я говорю правду. – И старик достал из кармана и протянул Мажордому какой-то древнего вида свиток с висящими на нем тремя сургучными печатями.

– Спасибо. Если ты не против, мои грамотеи разберут, что это за документ, пока мы вкусим сладости, и ты мне еще расскажешь про Персию и ее религию. Только скажи еще моему советнику, где и как найти твоего внука.

Примерно через четверть часа советник Мажордома осторожно потревожил их беседу, почтительно неся свиток перед собой двумя руками.

– Говори, – кивнул ему Мажордом.

– Мажордом, мы подтверждаем, что это, насколько нам дано понять, один из двух экземпляров мирного договора, заключенного между Византией и Персией. Мы не можем отвечать за подлинность печати персидской стороны, но нам хорошо знакома печать византийского императора, да и слышали мы о таком договоре и его условиях раньше. Все совпадает.

– Ты нашел его внука?

– Да, его нашли, немного умыли, накормили, переодели и привели к твоей палатке.

Мартелль встал с трона. Гость его также поднялся, не столь легко, но с не меньшим достоинством.

– Я принимаю твои условия. Когда ты можешь принести нам великую реликвию?

Старик молча, не спеша раскрыл на груди свой халат. Чехол из темно-синего бархата с золотым шитьем висел на окружавшей шею старика цепи темно-серого металла. Старик не стал снимать цепь, а отстегнул какой-то тайный замок на чехле и передал его Карлу.

Мартелль растянул горловину чехла и заглянул внутрь. Было видно, что он хочет достать и рассмотреть наконечник копья, но сдерживает себя. Через несколько мгновений он легким движением затянул чехол и убрал его к себе за пазуху. Подойдя ближе к гостю, он негромко сказал:

– Ты не боишься, что я могу просто забрать это у тебя?

Гость так же негромко ответил:

– Не боюсь. Ты веришь в высшую силу и высшую справедливость. Так же, как и я.

– Ты прав. Не хочешь остаться у меня главным мудрецом?

– Нет. Я буду тебе советовать не то, что нужно тебе, а то, что нужно Персии. Это будет нечестно.

– Ты еще и еще раз прав. Я дам тебе охрану и продовольствие до той границы моего государства, до которой ты решишь ехать отсюда. Твой внук ждет тебя на выходе из палатки. Живи долгие годы.

– Спасибо, Мажордом. На прощание я тебе скажу то, что мне открыли прошлой ночью звезды. Ты пощадил моего внука. Но он будет последним в нашей великой династии. И ему не исполнить мою мечту, не вернуть Персию к могуществу. А вот у тебя, Мажордом, будет по-другому. Твой внук будет великим человеком и доведет до конца то, чему ты посвящаешь свою жизнь. Прощай.

– Прощай. Да исполнится предначертанное небесами.

Москва, аэропорт Шереметьево

– Прощения просить за грехи свои тяжкие, – он ответил моментально, совершенно искренне, без тени колебаний и раздумий.

«Да, случай из учебника. Этого хоть на детектор лжи ставь. Вот уж то, что называется классика. Стажеру должно быть понятно, что человек истинную правду говорит. И хорошо. Нет, на самом деле, разве не хорошо, что пассажир не террорист, не диверсант, а едет себе поклониться на святую землю.