|
Судя по коллекции порно на его ноуте, видимо онанизм помогает ему скрасить контракт. Я не понимаю, честно, мне дико — ведь рядом город, ведь он свободен, как можно трахать глазами неужели это лучше реала? Ну, может я испорченный, ну хорошо не трахать, но ведь можно общаться, можно узнать столько интересного, да просто посидеть с девочкой. Я поднимаю своего мотормена Юру, молодого парня, очень хорошего и интеллигентного чувака, не смотря на то что он не городской житель, ну он из под Одессы, его мама директор школы, он, видимо, представитель сельской интеллигенции. В очередной раз понимаю, что «деревня — это не место рождения — он уделает в плане порядочности многих „типа горожан“» К слову, это второй украинец на борту.
— Малый, — говорю я, — я закончил «велвы», мой ноут в контрол руме до дьюти час, но ко мне кто то пришел. Он, как всякий проснувшийся человек, не особо рад, но, тем не менее, мы с ним заодно и он знает меня, надеюсь, только с хорошей стороны. — Там еще «спрайт», — говорю я, — в общем, я тебя подменю, чуть позже. — Ладно, чувак, — бросает он, — мы же в одной лодке. Я ржу, потому что и он и я знаем, что у нас на работе симбиоз — я не бросал его одного никогда, как обычно поступают многие механики и, даже к неудовольствию греков, лазил с ним в подпоршневые — я хотел что бы флот его не разочаровал. Я благодарен тем людям, которые были со мной в первом контракте, когда я был еще кадетом — в них не было высокомерия и я протащил через всю работу в море это, по крайней мере пытался протащить то отношение. Я поднимаюсь к гангвею, на нем опершись на планширь стоит вахтенный матрос и мой босс, хмм, тридцать метров от причала — забор, вернее, натянутая колючая проволока — грамотно, конечно, сделано и за ней дорога, а возле нее стоит Маша, только с той стороны. Она призывно машет пакетами из меркадо. Ой! Маша наряжена, вероятно, сегодня был день зарплаты она хочет быть красавицей, хотя у нее красоты и не отнять, по крайней мере, я прикидываю сколько стоит по местным меркам ее провокационный наряд (уж за это время я-то изучил ее гардероб). Я несусь к проволоке, она наверное метра три высотой. Она почти прильнула к ней. — Осторожно, Маша, — кричу я, сзади слышен смех греков. — Я привезла Тебе еду, — говорит она. О, как наивно она выглядит, но так откровенно и это подкупает и обезоруживает. — Ты что, Маша, — говорю я понимая, что фейс между проволокой я не просуну что бы коснуться ее. — Я скучала, я думала о Тебе, — и мы с ней движемся синхронно вдоль забора в сторону ближайшей проходной, эмоции захлестывают меня и ее, мы говорим без умолку. Я вру что я не фига не делал и не устал (хмм ну зачем я буду рассказывать девочке про машину, про работу я никогда об этом не говорю). — Алекс, Ты «лайер», — говорит она, — я касалась твоих рук (да да сквозь проволоку я ласкал ее пальцы). — И чо? — говорю я. — А то, что твои руки пахнут бензином и черные (Маша не рубит, что бензин для нас роскошь, что я их мыл в порошке и соляре после тяжелого топлива) и еще у тебя ссадина на лбу (да, лазил в труднодоступное место, была тема) я все замечаю, я умная. Ржу… — Ты бы могла работать в полис с Твоим складом ума, — говорю я. — Алекс, Ты дурак, я люблю Тебя, потому что Ты скрываешь, что работаешь тяжело, потому что Ты честный, потому что Ты мой мужчина. Бля, мне закладывает уши: эта хрупкая и гуттаперчевая черная девочка замечает все. Ну и фраза «мой мужчина» — подкупает. — Потому что Ты дурак, потому что Ты умный, — ее несет. |
