Бабушка махнула ей рукой:

– Останься. Пора и тебя этому научить.

– О, бабушка, – запротестовала Энни. – Я даже не уверена, что верю в это.

– Ну и что, – возразила та. – Зато гадание верит в тебя. – Бабушка внимательно посмотрела на нее через стол, покрытый клетчатой скатертью.

– Откуда ты знаешь? – Энни, поддразнивая, улыбнулась. – Ты прочла об этом на дне моей чайной чашки за завтраком?

– Нет, знаю, и все тут. – В серых глазах бабушки была уверенность.

Голос Бена прервал воспоминания:

– По-моему, ты поверила в это позже.

Энни кивнула.

– Когда это помогло мне принять серьезное решение. – Она старательно очистила гребень и сунула собранную шерсть в висевший на заборе мешок. – Я сомневалась, бросить ли мне работу и переезжать ли сюда, хотя сердце подсказывало: это то, что мне нужно. Тогда я пошла к гадалке. Я ничего не рассказывала ей о себе. И знаешь, что она сказала?

Энни представила крупнокостную женщину, склонившуюся над чашкой сомнительной чистоты, вновь почувствовала запах вареной капусты, въевшийся в ободранные цветастые обои, услышала голоса соседей через тонкие, как бумага, стены. Каждый раз, когда она вспоминала слова этой женщины, у нее по телу пробегали мурашки.

Бен покачал головой.

– Она сказала, что мое место на ранчо. И что у меня скоро будет ребенок.

Бен смотрел на нее с теплотой и любовью:

– Я очень рад, что ты приняла это решение, независимо от того, что на тебя повлияло.

В горле у Энни образовался комок. Бен и Хелен были ее семьей, но она не советовалась с ними, решив стать матерью-одиночкой. Как и большинство пожилых людей в Оклахоме, они были очень консервативны, и Энни не знала, как они отнесутся к ее решению. Они никогда в дальнейшем его не обсуждали, но очень помогали ей во время беременности и обращались с Маделин как с собственными внуками, так что малышка их просто обожала.

– Меня лично удивило лишь одно твое решение – разводить здесь вот этих зверей. – Бен бросил взгляд на Дымчатого Джо, обнюхивающего его одежду.

Усмехнувшись, Энни повела Снежный Ком к воротам.

– Разнообразие – это ключи в будущее.

– Возможно, но я не понимаю, почему ты выбрала альпака, а не какой-то другой вид скота.

Энни сняла уздечку с морды животного и некоторое время наблюдала за ним.

– Ты ведь знаешь, Бен, что цены на мясо упали. Шерсть альпака стоит четырнадцать долларов унция, а навоз – доллар за фунт.

– Хм, для такого количества животных рынок невелик.

– А мне большего пока и не нужно! Со временем поголовье увеличится и запросы тоже.

Она загадочно посмотрела на Бена:

– Кроме того, гадалка мне сказала, что мой риск в бизнесе себя оправдает.

Бен закатил глаза:

– Ну вот, ты опять за свое.

– Подожди-подожди. Я думаю, время докажет, что альпака были хорошим вложением денег.

– Я надеюсь, что ты окажешься права. – Он взглянул на часы. – Мне пора. А то Хелен уедет без меня.

Тон его был легким, но Энни видела беспокойство в его глазах. Она положила ладонь на его натруженную руку.

– Все будет хорошо. Хелен должен оперировать один из лучших хирургов страны.

Опустив глаза в землю, Бен кивнул.

– И потом, я ей погадала – все отлично. Ты знаешь, бабушка говорила: чайные листья никогда не соврут.

– Хм. Один раз я готов в это поверить.

– Посмотри на это с другой стороны, – настаивала Энни.