- Да, - кашляет он, но мне этого недостаточно.

Я сжимаю ладонь в кулак и ударяю его в лицо, наблюдая за тем, как медленно распухает его губа, в то время как он кричит.

- Понял меня! – кричу я, больше не задавая никаких вопросов.

Он кивает и говорит «да» снова и снова, прежде чем начинает плакать. Я отпускаю его, и он грузной кучей падает на пол. Я стою ещё несколько секунд, оглядываясь по сторонам, а затем вижу лестницу. Я иду наверх в комнату Лили. Схватив чемодан из шкафа, я начинаю складывать в него вещи. Мне кажется, что у неё так мало их, что они все могут уместиться в одну сумку. Я уверено хватаю её художественные принадлежности и картины, потом оглядываю комнату в последний раз, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Когда в комнате нет её вещей, она выглядит пустой. Не похоже, что она принадлежит ей, и вообще когда-либо принадлежала. В голове так много мыслей, но одна задерживается – обеспечить ей безопасность. Держать её подальше от этого монстра.

Когда я подхожу к входной двери, то замечаю, что её отец свернулся в клубок и всё ещё плачет. Я представил себе тот момент, когда остался бы один без Лили, чтобы я сделал на его месте. Был бы хаос, возможно, я тоже бы обратился за помощью к алкоголю. Но я никогда бы не причинил вред своему ребенку. Ведь ребенок – это часть Лили, и она его любила. Он не заслуживает второго шанса, но это не мне решать. Всё, что я знаю, это то, что я буду заботиться о ней. А не он.

Я больше не смотрю на него, выхожу из дома и закрываю за собой дверь. Я спускаюсь к джипу, кладу её сумку в багажник, прежде чем залезть внутрь и притянуть к себе на колени. Я отъезжаю от её дома в полной тишине, потому что мне нужно как можно скорее отвезти Лили отсюда. Дальше от этой тьмы и всех тех вещей, которые причиняют ей боль. Я должен защитить её от всего этого. Навсегда.

Рэн отъехал буквально пару кварталов от моего дома, прежде чем припарковать джип у обочины. Я уткнулась лицом в его шею, не желая смотреть на него. Я чувствовала свои мокрые щеки, да ещё и залила его рубашку. Я шмыгаю, когда он нежно проводит по моей спине рукой, пытаясь успокоить. Он говорит мне, что всё будет хорошо, как сильно он меня любит. А ещё он говорит, что больше никто и никогда не причинит мне боль.

Я так смущена тем, что он увидел. Это тёмная часть моей жизни, которую я пыталась скрыть от него. Я не хотела, чтобы он увидел эту грязь и печаль, которые преследуют меня. Его семья идеальна – она всё, о чём я когда-либо могла мечтать.

Когда я, наконец, набираюсь смелости посмотреть ему в глаза, то вижу, как пристально он смотрит на мою щеку. Он поднимает руку, но я уклоняюсь. От моей реакции на его лице появляется печаль. Однако он не останавливается и подносит ладонь к моей повреждённой щеке. Он проводит большим пальцем по ней, и я смотрю, как от гнева он стискивает челюсть. Рэн пытается скрыть его, но ничего не помогает. Я вижу его.

- Извини, - говорю я ему, чувствуя себя такой идиоткой. Я ненавижу себя за то, что отстранилась, ведь я знаю, что он никогда не причинит мне боли. Всё, что он когда-либо делал, так это заботился обо мне, убеждался, что я в безопасности.

- Всё хорошо. Я понял. Ты боишься, а годы, проведенные с тем человеком, не способствовали улучшению ситуации. Пройдёт время, и я обещаю тебе, что никто никогда тебя не ударит. Никто, если хочет дышать, не даст даже повода.

Я прижимаюсь щекой к его ладони, желая большего. Я долгие годы была лишена любви, а теперь мне хочется впитать в себя всё, что он может мне дать.

- Я не хочу туда возвращаться, - наконец, говорю я, слёзы капают из глаз. Он наклоняется ко мне и целует их.

- Ты никогда туда не вернешься, - свирепо отвечает мне Рэн. – Ты теперь со мной, навсегда.

Я плачу ещё сильнее, мне так хочется, чтобы это было правдой. Звучит так замечательно – провести с ним остаток моей жизни, как и всю прошлую ночь, в его объятиях, чувствуя, что никто не сможет навредить мне, потому что Рэн никогда не позволит этому случиться.