- Хватит. Этого достаточно. – Она улыбается и смотрит на меня сквозь ресницы. – Мы можем поделить еду пополам. – Она ставит брауни между нами, а мысли о том, чтобы разделить еду пополам, заводят в совершенно интимные дебри.

Схватив один из бургеров, я надкусываю его, в то время как Лили насыщает свой желудок пиццей. Наши руки по-прежнему соединены под столом. Мне бы хотелось растянуть это удовольствие на несколько часов, а ещё лучше, если это никогда не закончится.

Она наклоняется ко мне и шепчет так, что я едва её слышу.

 – Люди шепчутся.

Как будто в первый раз, я осматриваю комнату. Обычно я не обращаю внимания на окружающих меня людей, когда обедаю в столовой. Я занимаю пустое место, ем и ухожу. Иногда я читаю во дворе между уроками, это всё. Поймав несколько взглядов людей, которые тут же отвернулись, я смотрю на Лили и делаю попытку немного взбодрить её.

- Люди всегда так делают, когда я поблизости. Просто не обращай на это внимание. Это не из-за тебя.

- Почему ты думаешь, что они смотрят на тебя, а не на меня? – спрашивает она, в её голосе звучит искреннее любопытство.

- Потому что я не болтлив. Стараюсь держаться подальше ото всех. – Я пожимаю плечами и возвращаюсь к еде.

- Ты говоришь со мной, но ты меня не знаешь.

Остановившись, я на секунду обдумываю то, что она сказала. Она права, вот только я не знаю, какие подобрать слова, чтобы не казаться в её глазах сумасшедшим. Всю мою жизнь отец говорит мне, что у меня талант ко всему, чтобы я не делал. У меня есть мозги, которые помогают мне получать хорошие оценки. Я хорошо сложен, поэтому получил стипендию в колледж. Но отец всё время повторяет, что я должен познать страсть, увлечься кем-то. Что однажды я найду кого-то, без которого не смогу жить, и поиск единственной должен стоять для меня на первом месте. Смотря на Лили, а точнее в её большие голубые невинные глаза, я чувствую то, что меняет моё сердце. Я думаю, это то про что говорил отец – я увлекся ею.

- Ты особенная, - шепчу я и убираю прядь волос за её ушко. Она наклоняет голову, но я успел увидеть её покрасневшие щёки, прежде чем она отвернулась от меня.

Нам уютно сидеть в создавшейся тишине. После того как она мне уступила, я заставил её съесть ещё один кусочек пиццы и половину чизбургера и картошки фри.

- Я сейчас лопну. В меня больше ничего не влезет, - говорит она, пытаясь сдержать улыбку.

- Но у тебя должен быть ещё десертный желудок, так что всё хорошо.

- Что у меня должно быть? – игриво спрашивает она, и я подавляю возникшее желание притянуть её к себе на колени.

- Знаешь, у тебя должно быть два желудка: один для еды, а другой для десерта. То есть неважно, сколько ты съешь, но у тебя всегда найдётся местечко для сладкого, - я говорю ей так, как говорила мне моя мама, когда я был ребёнком. Я разламываю брауни и протягиваю его ей, чтобы она откусила.

Она качает головой, но я осторожно покачиваю брауни перед ней и улыбаюсь. Она смеётся, наклоняется ко мне ближе, открывает рот, а я стараюсь не смотреть на её полные губы, когда они открываются и откусывают кусочек. Я чувствую, как её губы касаются моего большого пальца, от этого по моему позвоночнику пробегает пульсирующее тепло. Как что-то невинное и забавное так быстро могло превратиться в нечто большее за считанные секунды?

- Вы выглядите такими одомашненными.