– Можешь идти, Лара. Бекки покажет тебе твою постель. – Виктория улыбнулась негритянке. – Спасибо. Я никогда не забуду того, что ты для меня сделала.

– Я готова ради вас на все, мисс Виктория.

Бросив на Эдварда враждебный взгляд, кормилица выскользнула из комнаты.

– Похоже, знакомство со мной ей не по нутру, – проворчал Эдвард.

– Да, возможно. Но я знаю, что со временем Лара изменится. Что ж, прощай, Эдвард, счастливого пути.

– Значит, провожать нас ты завтра не поедешь?

Виктория отошла к окну.

– Нет. Я не могу терять время. В апреле на плантации слишком много дел. В Саванну вас отвезет Мосс. Пожалуйста, позаботься о том, чтобы устроить его в городе на ночлег. Он слишком стар и не успеет обернуться за один день.

– Я позабочусь о нем.

– Спасибо, Эдвард.

Он сделал шаг в ее сторону.

– Виктория, а ты не хочешь поцеловать мужа на прощание? Ведь ты не посчитала нужным сделать это, когда бросила меня.

Она взглянула ему в глаза. Ей вспомнились дни их близости, когда он держал ее в объятиях и говорил о своей любви.

– Думаю, теперь это лишнее, Эдвард.

– Вероятно, ты права. В таком случае прощай, Виктория.

Он вежливо поклонился и вышел из комнаты.

На следующее утро сундук с вещами Фарради погрузили в коляску. Лара уселась на сиденье рядом с Моссом и взяла на руки малыша. Эдвард сел в седло и осмотрелся. Он надеялся, что Виктория передумает и поедет их провожать, но она не появилась и он догадывался почему. Она боялась потерять самообладание в его присутствии.

Бекки стояла на крыльце и махала маленькому Фарради рукой. По ее щекам текли слезы. К Эдварду приблизился Бодайн.

– Береги мальчика.

– Не волнуйся. Скажи Виктории…

– Что сказать Виктории?

– Скажи ей, что я желаю ей всего хорошего.

Коляска тронулась, и Эдвард поскакал за ней. Бодайн смотрел ему вслед, однако не спешил уходить. Он напряженно ждал. Услышав приближающийся цокот копыт, великан улыбнулся.

Эдвард спешился и вопросительно посмотрел на Бодайна.

– Она у реки, Эдвард.

Молодой человек обогнул дом и побежал по тропинке, ведущей к реке. Бодайн же поднял глаза к небу и вознес благодарственную молитву.

Виктория рыдала, уткнувшись лицом в траву; она уже не могла сдерживать слезы. Услышав шаги, она, не поднимая головы, пробормотала:

– Можешь ничего не говорить, Бодайн. Я знаю, они уехали. – Виктория всхлипнула. – Но как же мне жить с такой раной? Вы с Полом были правы, говоря мне, что наступит день, когда я снова начну чувствовать. Я безумно люблю Эдварда. Возможно, когда-нибудь я обрету покой, но сейчас… Бодайн, пожалуйста, уходи. Мне нужно побыть одной. Даже ты не можешь мне сейчас помочь.

Она вдруг почувствовала, как ее подхватили сильные руки.

– О, Виктория, любовь моя. – Эдвард прижал ее к груди. – Я думал, что смогу тебя покинуть, но, как видишь, не смог.

Она подняла голову и увидела затуманенный слезами взор. Глаза мужа светились невыразимой любовью. Она обвила руками его шею.

– О, Эдвард, прости мне все, что я сделала с нами. Я очень люблю тебя.

Он впился губами в ее губы и с такой силой прижал к себе, что Виктория едва не задохнулась. Она почувствовала, как по телу ее прокатилась горячая волна, и еще крепче прижалась к мужу. Его руки ласкали ее, возрождали к жизни. Наконец он поднял голову и прошептал:

– Любимая, где мы можем побыть с тобой наедине?

Виктория осторожно высвободилась из его объятий и спросила:

– Значит, ты меня простишь, Эдвард?

Он снова поцеловал ее.