— Что?

Ник расхохотался.

— Нет, конечно нет. Когда мы поженимся?

— Когда ты протрезвеешь и снова попросишь меня об этом.

Он снова ненадолго замолчал.

— Значит, если я протрезвею и снова попрошу тебя стать моей женой, ты согласишься?

— Вот когда попросишь, тогда и узнаешь ответ. Терпеть не могу, когда ты пьян.

— Я тоже. Но здесь больше нечем заняться.

— Изучай местные памятники, — посоветовала Лиз.

— Я очень хочу иметь семью. Мне нужно кому-то принадлежать. Я хочу этого, Лиз. Время летит так быстро.

Разве это не ирония судьбы? Всю жизнь она ждала, чтобы Ник сделал ей предложение. Теперь он пообещал ей позвонить завтра, но она знала, что трезвый Ник никогда не решится на такой шаг. Вспомнит ли он вообще про их разговор? Вряд ли.

Лиз допила остывший чай. Два предложения. Одно от пьяного Ника, другое — от человека, который «не имеет ни малейшего представления о морали». Видно, любви и счастья всегда не хватает на всех и Лиз в числе обделенных.

Она прождала целый день, поглядывая то на молчавший телефон, то на Эндрю, который никак не хотел уходить. Ближе к вечеру Лиз отправила его домой, сославшись на мигрень. Ей и правда хотелось вызвать у себя сильнейший приступ за то, что поверила словам Ника. Лиз просидела у телефона всю ночь, но он так и не зазвонил. В понедельник она не отлучалась из дома ни на минуту и постоянно проверяла автоответчик. Тишина. Ник не позвонил ни во вторник, ни в среду.

— Ты мерзавец, Ник! — рыдала она в ванной, в десятый раз поправляя макияж.

Только в пятницу Лиз поняла, что ждать больше нечего.

Наполненные бессмысленным ожиданием дни настолько ее измотали, что по дороге в спальню она едва держалась на ногах. Слезы не прекращались, словно текли из бездонного колодца. Когда она закрыла опухшие от слез глаза, ей показалось, что миру пришел конец.

Ник проснулся со страшной головной болью — сказывалось выпитое накануне. Теперь он понял, что чувствует Лиз, когда у нее мигрень. В памяти всплыл вчерашний разговор. Ник застонал. Он опоздал всего лишь на один день. Эндрю, сукин сын, опередил его! Лиз сказала, чтобы он перезвонил, когда протрезвеет. Нет, ему незачем вмешиваться в их отношения. Если ей нужен Эндрю, пусть забирает его со всеми потрохами.

Черт ее побери, эту Лиз! Как она могла принять предложение этого мерзавца?! А может быть, она его не приняла? Ник никак не мог припомнить, что она ему сказала. В памяти с кристальной ясностью отпечаталось лишь одно: Лиз не ответила ему «да». Если бы она его по-настоящему любила, то не задумываясь согласилась бы принять его предложение.

Он стоял под душем и вопил про себя: неужели я хочу так много?! Ты разбила мне сердце, Элизабет Мария Тормен! Не знаю, смогу ли я тебя когда-нибудь простить. Честное слово, не знаю!

2

Совсем как в кино: переполненный зал, табачный дым, незнакомая женщина, лицо которой ты выхватил взглядом из десятков других лиц.

Единственная разница состояла в том, что дело происходило в галерее. Ник чувствовал себя слегка одуревшим после пары стаканчиков, выпитых на пустой желудок. Понятное дело, это выбило его из колеи, но не настолько, чтобы не понять, что он смотрит в глаза своей судьбе.

Ник зажмурился. Женщина была настолько красива, что ее созерцание вызывало почти физическую боль. Он сел так, чтобы лучше ее видеть. Она была одета в блузку невообразимой расцветки со свободными рукавами и широченную юбку. Ник не мог сказать, почему он решил, что незнакомка за стойкой его судьба, он просто это знал.