Кэсси кивнула.

— Знаешь, Мэри, я о многом передумала с тех пор, как сбежала. Похоже, эта самая Программа рассчитана не на таких людей, как мы с тобой. Она создана для преступников, для которых какая-нибудь провинциальная дыра, где их не найдут бывшие дружки, предел мечтаний. — Она рассказала Мэри о том, где ей пришлось провести десять дней. — Похоже, до меня там отсиживался не один десяток уголовников. Тем, кто меня охранял, было совершенно наплевать, хорошо мне или плохо. Им казалось, что я приму все их обманы как должное. Они хотят, чтобы мы делали только то, что им нужно и когда нужно, но, попробуй их о чем-нибудь попросить, увидишь, что будет. Ты хотя бы получила новое имя и документы, а мои еще не готовы. Это несправедливо.

— Что нам теперь делать?

— Тебя кто-нибудь контролирует? Ты где-нибудь отмечаешься? Как это все происходит? Меня охраняли двадцать четыре часа в сутки. Я должна была докладывать, даже если шла в ванную.

— Я отмечаюсь один раз в неделю. Меня никто не беспокоит. Да и зачем им это надо? Думаю, они считают тебя главным свидетелем.

— Как ты отмечаешься?

— Встречаюсь с одним человеком. Он производит довольно приятное впечатление, но не знаю, чего от него ждать, если я вовремя не отмечусь. Телефона у меня нет, это стоит слишком дорого. Коммунальные услуги включены в квартирную плату, так что из-за этого я не волнуюсь. С хозяйкой квартиры у меня еще те отношения, и вряд ли она позволит мне при случае воспользоваться ее телефоном.

— Как же ты здесь проводишь время?

— Трудно поверить, но в этом городе есть библиотека, там у меня карточка с новым именем, — грустно заметила Мэри. — Короче, я читаю и пью чай со льдом, потому что он здесь дешевый.

— Как приятно тебя снова видеть, Мэри! — воскликнула Кэсси, взяв подругу за руку.

На идущих по улице девушек никто не обращал внимания.

До двухэтажного дома, где жила Мэри, оказалось совсем недалеко. В квартире было очень жарко. Мебель выглядела потрепанной, ковер давно протерся. В старомодной кухне красовалась облезлая плита. Раковина была завешена ситцевой занавеской. Такие же висели на окне.

— Хочешь сандвич? — спросила Мэри. — У меня есть колбаса и сыр. Ах да, я еще купила банку огурчиков. В основном перебиваюсь супом и сандвичами. Не хочется ничего готовить, Кэсси, нет настроения. Мы ведь уедем отсюда, правда? — спросила она одновременно с отчаянием и надеждой.

Кэсси обняла подругу, но тут же отстранилась, стараясь скрыть слезы.

— С удовольствием съем сандвич и пару огурчиков. И обязательно выпью чая со льдом. Мы должны все хорошенько обдумать, Мэри. Нам дали совсем не то, что обещали. В тех бумагах, которые мы подписали, ничего не говорилось о том, что тебе придется жить в таком мерзком месте, а волокита с оформлением моих документов затянется так надолго.

Мэри кивнула.

— Пока мы имели дело с полицией, все шло нормально, но, как только подключились департамент юстиции, ФБР и остальные, все изменилось. Радович показался мне неплохим человеком.

— Радович всего лишь рядовой трудяга, старающийся сделать жизнь поспокойнее. Остальные — просто обманщики. Я все время думаю, почему мне удалось так легко уйти? Сначала я даже запретила себе оглядываться на улице. Наверное, хотела что-то доказать. Судебный исполнитель мог пойти за мной, но не пошел. Или, может быть, я просто не заметила. Ведь они профессионалы, а я глупая перепуганная женщина, которая ничего не знает ни о преступниках, ни о сыскных уловках. Посмотри на меня, Мэри. Я постриглась, покрасила волосы и стала похожа на ведьму, которая всю ночь летала на метле.