— Ты о чем?

— В почтовом ящике записка, адресованная какой-то Анне. Может, ее оставила наша подопечная?

— Ты дурак. Здесь сказано, что миссис Якобсон, это хозяйка дома, уехала к сестре и вернется дней через пять. И еще она извиняется, что завтра не придет к этой Анне играть в бридж. Может быть, ты скажешь, что это зашифрованное послание? — с раздражением спросил мужчина.

Кэсси зажала рот руками, чтобы не рассмеяться, а Мэри победоносно ткнула ее в бок локтем.

— Они могли спрятаться где-нибудь в доме. Например, в подвале, — не сдавался уязвленный судебный исполнитель.

— Друг мой, когда пожилые женщины уезжают на несколько дней, они закрывают свои квартиры и подвалы тоже. Сам станешь таким, когда состаришься. Впрочем, если ты сомневаешься, проверь.

Кэсси и Мэри затаили дыхание.

— Преступники обычно так и пускают пыль в глаза: поддельные записки, разбросанные в беспорядке вещи и так далее, — внятно проговорил судебный исполнитель.

— Эта женщина не преступница, а свидетель, находящийся под защитой государства. И ее подруга тоже. Благодаря тебе они наверняка уже покинули город, но, если хочешь, взломай дверь. Надеюсь, артиллерия тебе не понадобится, да и замок простенький. Решай.

— Я согласен, что девушка ушла, — вступил в беседу третий голос. — Она уже далеко, а у нас даже нет людей, чтобы отправить их на поиски. Все, что я могу, это позвонить шерифу и одолжить у него пару-тройку толковых ребят.

— Да, придется именно так и поступить, — вздохнул судебный исполнитель.

— Конечно, это не поднимет наш престиж в глазах местной полиции. Два свидетеля в бегах — это не шутка. Надо подумать, как бы получше объяснить шерифу. Ладно, поехали.

Подошвы ботинок троих мужчин застучали вниз по ступенькам. Кэсси улыбнулась.

— Мы их провели. Половина девятого. Пора звонить Нику. — Телефон не отвечал. Кэсси перезвонила еще раз в девять часов, а потом в половине десятого. Трубку никто не поднимал. — Может быть, оставить сообщение?

— Не думаю, что это хорошая идея, — заметила Мэри.

В десять часов они перезвонили Нику еще раз. Ответила Лиз, и Кэсси, вздрогнув, положила трубку.

— Ведь Лиз не стала бы подходить к телефону, если бы Ник был дома? — спросила Мэри.

— Как видно, Ник не очень-то ждет моего звонка, — сухо проговорила Кэсси, терзаемая ревностью. — Похоже, мое отсутствие его не слишком удручает.

— Откуда тебе знать, Кэсси? Может быть, он принимает душ или вышел за пиццей. Не думай о нем плохо. Ник любит тебя так же сильно, как и ты его. А если именно сейчас он прочесывает город, разыскивая тебя?

— Знаешь, когда маленький ребенок чего-нибудь боится, он так долго об этом думает, что в конце концов то, чего он боится, случается. Во всем виноват страх. Сейчас у меня очень похожая ситуация. Более вразумительно я не могу объяснить.

— Отвлекись, постарайся думать о чем-нибудь другом.

— Надо позвонить Радовичу. — Кэсси решительно уселась на стул.

— Радовичу? Зачем?

— Именно он втянул нас в эту историю с Программой. Пусть теперь помогает нам выпутаться из нее.

— Но, Кэсси, это значит… что мы вернемся в Программу? Я думала, мы собираемся… не знаю, что я думала.

— У меня тоже в голове нет ни одной толковой мысли. Знаю только, что мы себя обманываем. Как решить, что нам следует делать, а что нет? У меня такое впечатление, что Радович сможет убедить этих людей пойти на небольшие уступки. Я сейчас как никогда близка к нервному срыву. Люди не могут так жить. Не знаю, как ты, а я не собираюсь менять имя ради какой-то дурацкой Программы.