– Смотри, мама, Франц размахивает карабином!

Рука Катарины невольно сжала плечо Изабо.

– Откуда ты знаешь, что это за оружие?

– Оно длинное, мама. Разве ты не видишь? – Девочка подняла голову и посмотрела на Катарину. – Пистолет короткий, как у Лобо, разве…

– Да, – поспешила ответить она, прежде чем ребенок успел закончить вопрос, так как ее охватил ужас от того, что такое невинное создание знает уже так много об оружии. – Да, Изабо, пистолет короткий, как у Лобо.

Ветки трещали, шуршала трава под ногами подбегающего человека. Франц, пошатываясь, остановился, словно лошадь, у которой слишком сильно натянули поводья, он тяжело втягивал воздух. Испускаемый карабином запах серы все более и более отравлял воздух.

– Мадам фон Леве, – задыхаясь, проговорил он и закатил глаза, раздражаясь на свою слабость. Еще два судорожных вздоха, и он продолжил: – Дозорные заметили всадников. Троих.

– Трое! – проревел у него за спиной Лобо и резко кивнул своей слишком большой головой.

– Нам кажется, что их трое, – продолжил Франц, поспешно улыбнувшись Лобо. – Они продвигаются с юга и, похоже, следуют вдоль реки.

– Трое! – повторил Лобо, и его усмешка стала еще шире.

– Да, именно, друг мой, – с безграничным терпением ответил Франц. – И мы чуть не упустили этих троих. И упустили бы, если бы они преодолели подъем, ведущий в долину Карабас, немного позже. – Вдруг в глазах наблюдателей отразился какой-то отблеск. – Думаю, серебро на уздечке.

– Серебро? – задумчиво переспросила Катарина и покачала головой. – Это могут быть офицеры… или разбойники. И не узнаешь, кто именно.

– Офицеры или разбойники – чаще всего это одно и то же, – заметил Франц.

Катарина кивнула, услышав предостерегающие нотки в его голосе.

– Собери всех остальных мужчин в Леве, Франц, – сказала она. Прерывающийся голос выдавал тревогу, несмотря на ее внешнее самообладание. – Изабо пойдет с тобой. Она должна быть в безопасности.

– Как всегда, мадам фон Леве, – ответил Франц.

– Как ты думаешь, сколько у нас времени?

Франц, прищурившись, посмотрел на солнце, светившее сквозь листву, затем снова на Катарину.

– Полчаса – самое большее. Дорога у реки была размыта в двух местах в прошлом году. Это их немного задержит. А если повезет… – Он бросил многозначительный взгляд поверх нее, туда, где, как ей было известно, сквозь деревья поблескивали белые стены замка, стоящего на высокой скале. Она не последовала за его взглядом. – Если повезет, они проедут мимо нас в Алте-Весте.

Катарина забрала у управляющего карабин и стала осматривать его, придерживая двумя пальцами шнур запального фитиля. Ружье было вычищено и заряжено.

– Если бы я полагалась на удачу, то уже раза четыре могла бы погибнуть.

Лобо усмехнулся и закачал головой.

– Никакой удачи. Никогда нельзя надеяться на удачу.

– Никогда нельзя надеяться на удачу. Верно, Лобо.

На минуту отдав ружье Францу, Катарина встала на колени перед Изабо, взяла горсть ягод и, пока говорила, ела их одну за другой.

– Не могла бы ты отнести эти ягоды госпоже Врангель? Она отдаст их поварихе, а та состряпает с ними замечательные пирожки. Не правда ли, заманчивая идея?

Изабо кивнула, но глаза ее тревожно смотрели то на ружье в руках Франца, то на женщину, которую она называла мамой.