В дверях столовой первой появилась Изабо. Одной рукой запыхавшаяся девятилетняя девочка на бегу пыталась расправить фартук, другой – держала Страйфа, который, как всегда, громко мурлыкал.

– Он уже почти здесь! – выкрикнула Изабо между вдохами.

Маленький четырехлетний Алекси уткнулся ей в юбки.

– Это дедушка!

– Его еще нет, глупый, – возразила Изабо, возмущенная глупостью малыша.

– Ну почти! – подбоченясь, решительно заявил Алекси, – ты же сама только что сказала.

Катарина обняла их обоих.

– Из-за чего вся эта суета?

Прежде чем они успели ответить, она услышала уверенные шаги у двери столовой.

В комнату вошел Александр, лицо его озарила широкая улыбка. Он превратился из солдата в землевладельца, но не без некоторой доли изящества. Подойдя к Катарине, он поцеловал ее. Позади него в дверях остался стоять военный при всех своих регалиях. Он, казалось, испытывал неловкость, и она не могла понять, чем это вызвано – стесняет ли его форменная одежда или беспокоит публичное проявление чувств.

– Дорогая, – сказал муж, – прибыл полковник Хазард с предупреждением… э… с сообщением о скором приезде твоего отца.

Капитан охраны ее отца поклонился.

– Какая очаровательная семейная сцена, миледи.

Катарина смутилась, услышав титул, которого не заслуживала, встала и подошла поздороваться с ним.

– Пожалуй, она неполная. Малышка Халле спит наверху. Как приятно видеть вас, Иоганн Энгел. С папой все в порядке?

– Более чем в порядке, миледи. Он преуспевает, процветает… – Хазард не смог удержаться от улыбки. – Гордится, как павлин, мастером Фредериком. Тот превратился в настоящего молодого принца.

Она посмотрела на Александра, затем снова перевела взгляд на Хазарда.

– Он действительно скоро приедет?

– В течение часа, миледи.

– В течение часа! О, Боже, он никогда не появлялся без огромной свиты. Я должна предупредить повариху. – Она бросилась к двери, но остановилась. – Где Луиза? Изабо, Алекси…

– Я присмотрю за детьми, Катарина, – усмехнувшись, сказал Александр. Она послала ему воздушный поцелуй и поспешила на кухню.

Прошло почти два часа, когда экипаж герцога Таузенда показался на подъездной аллее, обсаженной новыми тополями. Прошло еще минут двадцать, прежде чем хаотичную массу верховых, конюхов, секретарей и советников удалось разместить в одной из вновь построенных больших приемных в обновленном особняке Леве.

Каким-то образом Францу и Хазарду удалось сотворить чудо – двери распахнулись, и объявили о прибытии ее отца. Катарина встала и увидела, как в комнату с широкой улыбкой, важно ступая, вошел ее отец. Он выглядел весьма довольным собой. За ним следовал его внук и наследник Фредерик Август. В нем не было величия деда, но на лице его сияла еще более широкая улыбка, если такое возможно. Что могло вызвать все эти улыбки? Она оглянулась на Александра, стоявшего у нее за спиной. Он пожал плечами и покачал головой.

– Дамы и господа! – провозгласил Франц, вытянувшись и словно одеревенев.

В проеме противоположных дверей Хазард расправил плечи и выпятил грудь. Тоном более подходящим для погребальной элегии капитан объявил о прибытии посланника от императора из Вены. Катарина судорожно вздохнула.

В комнату прошествовал огромный полный мужчина, он будто плыл по морю собственного высокомерия, что не позволяло ему бросить даже мимолетный взгляд на присутствующих. Он держал перед собой широкую плоскую деревянную шкатулку, перевязанную красной шелковой лентой.