И тут он заговорил.

— Ты в порядке? — голос был тоненьким, словно звон колокольчика, но я ясно услышал его в своей голове.

— Кто ты? — прошептал я, не веря своим ушам… своим мыслям?

— Я — это ты, — ответил цилинь, и в его глазах-бусинах мелькнули смешинки. — Твоя сила, твоя ярость, твоя надежда. Твой… Зверь.

Я смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Все это было слишком невероятно, слишком фантастично.

— Не бойся, — цилинь грациозно шагнул ко мне, и я почувствовал, как волна тепла разливается по моему телу. — Я помогу тебе. Мы справимся.

И впервые за все это время я поверил, что он прав.

Я не знаю, сколько времени провел в том странном, эфемерном мире, где законы реальности, казалось, переставали действовать. Зверь, мой внутренний цилинь, был скорее не учителем, а неугомонным, любопытным соседом по клетке. Он носился по моему внутреннему миру, оставляя за собой мерцающие искры и задавая бесконечные вопросы.

— А почему у тебя такая скучная аура? — пищал он, кружа вокруг меня и задевая меня своим хвостом с кисточкой. — Вон у нее, — он указал копытцем в сторону, где в моем воображении возник образ черной драконицы, — все ярко горит, с переливами! А у тебя — тускло и бронзово.

— Может, потому что я не дракон? — пробурчал я в ответ, пытаясь сосредоточиться на медитации. Зверь, однако, и не думал успокаиваться.

— А кто ты тогда? — он встал на задние ноги, опираясь передними о мой плечо, и я почувствовал, как его крошечные копытца касаются моей кожи. — Ты же тоже не человек! У тебя крылья были! Я видел!

— Были, — грустно согласился я, вспоминая ощущение мощи и полета. — А теперь их нет.

— А где они? — не унимался Зверь. — Ты их потерял?

Я не удержался и рассмеялся. Его наивность и непосредственность были настолько комичны в этой ситуации, что даже мои собственные проблемы на мгновение отошли на задний план.

— Нет, не потерял, — сказал я, аккуратно поглаживая его по голове, покрытой мелкой чешуей. — Просто… они появляются, когда нужны, и исчезают, когда опасность проходит.

— Странно, — Зверь склонил голову набок, и его чешуя окрасилась в задумчивый фиолетовый. — А я вот всегда цилинь. Ну, почти всегда. Иногда я бываю… огоньком.

— Огоньком? — удивился я. — Каким огоньком?

— Ну… разным! — Зверь взмахнул лапками, и вокруг него заплясали разноцветные искры. — Красным, синим, зеленым… смотря какое у меня настроение.

— А сейчас у тебя какое настроение? — спросил я, уже заражаясь его игривым настроением.

— Оранжевое! — радостно заявил Зверь и, подпрыгнув, боднул меня в лоб.

В глазах вспыхнули звезды, и в тот же миг я понял, что вижу… его глазами.

Мой внутренний мир, до этого тусклый и размытый, засиял новыми, невероятными красками. Я видел потоки энергии, пронизывающие все вокруг, словно миллионы крошечных светлячков, чувствовал пульсацию своего ядра — уже не как тусклое пламя, а как источник могущества, готовый вырваться наружу.

— Вау! — только и смог выдохнуть я.

— А то! — гордо заявил Зверь, важно усевшись напротив меня. — Со мной не соскучишься!

Мне кажется, что цилинь — это то, во что я превращался. Я думал, что становлюсь драконом, но нет. Цилинь — это то существо, на которое я больше всего похож при трансформации. Интересно, а рога у меня вырастут? В смыслы… в прямом смысле, а не переносном.

Шесть часов пути — это вам не шутки, особенно когда тело ноет после драконьей потасовки, а в душе клубится туман сомнений.