Ян с визгом спряталась под стол, а Тинг с ловкостью опытного охотника прыгнула на стол и схватила рыбу когтями.

— Вот ты где! — промурлыкала она, довольно помахивая хвостом.

Таверна взорвалась смехом.

— Это была самая необычная рыба, которую я когда-либо ел, — сказал я, отряхиваясь от пыли.

— А ты говорил, что не веришь в магию, — усмехнулась Тинг.

Мы все-таки съели летающую рыбу, хотя и не в том виде, в каком она была первоначально приготовлена. И этот забавный случай надолго запомнился нам как одно из самых ярких приключений на пути в Каршур. Но и стоило это удовольствие не дешево.

За рыбацкой деревней, словно волна, нахлынувшая на берег, начинался густой, древний лес. Он раскинулся перед нами бескрайним зеленым морем, уходящим далеко за горизонт, где темно-зеленые вершины деревьев сливались с синевой неба. Воздух сразу сменился, стал гуще, насыщеннее, пропитанный ароматами сырой земли, прелых листьев и сладковатым запахом незнакомых цветов.

Здесь царили гиганты — могучие деревья, чьи стволы были так широки, что даже втроем мы не смогли бы их обхватить. Их корни, словно когти какого-то фантастического зверя, цеплялись за землю, образуя причудливые узоры. Высоко над головой кроны деревьев сплетались в плотный навес, превращая день в сумерки. Лишь изредка сквозь этот зеленый полог пробивались тонкие лучи солнца, словно золотые нити, вытканные на зеленом ковре мха и папоротников.

Мы пробирались через лес, словно призраки, стараясь не нарушить его вечный покой. Ступали осторожно, бесшумно, шаг за шагом, следуя за Тинг, которая скользила между деревьев, словно тень, сливаясь с окружающим пейзажем. Узкая тропинка, едва заметная под слоем прошлогодней листвы, петляла между могучими стволами, словно заблудившаяся змея, и уводила в глубину леса, суля неизвестность и опасность.

Каждый наш шаг сопровождался тихим шорохом сухих веток под ногами, шелестом листвы, отвечавшей на ласки ветра, пением невидимых птиц, чьи голоса словно вливались в общую симфонию леса. Тишина здесь была особенной, глубокой, почти осязаемой. Она не давила, не угнетала, но обволакивала нас, проникала в самую душу, заставляя прислушиваться к каждому шороху, к каждому вздоху, к биению собственного сердца, которое билось в груди чаще обычного, отдаваясь глухим стуком в висках.

Мы чувствовали себя маленькими и уязвимыми в этом древнем лесу, словно заблудившиеся дети в сказочном царстве, где реальность тесно переплеталась с иллюзиями, а за каждым поворотом могла ждать встреча с чудом… или с кошмаром. Каждый изгиб тропинки мог скрывать в себе неожиданность, каждая тень, отбрасываемая деревьями, — ожить и превратиться в опасность, в хищника, готового к прыжку.

Но вместе с тем, нас не покидало ощущение благоговения перед этой дикой, нетронутой красотой, перед силой и древностью этого леса, казавшегося частью какого-то другого, первозданного мира. Этот лес был полон тайны и магии, и мы чувствовали это каждой клеточкой своего тела. Чувствовали, что он наблюдает за нами, испытывает нас, проверяет на прочность нашу волю и нашу веру, словно решая, достойны ли мы пройти через него, не осквернив его священную тишину. И мы были готов принять этот вызов, продолжить наш непростой путь через этот зелёный лабиринт, навстречу нашей судьбе, которая, мы верили, ждёт нас где-то там, за этим бесконечным морем деревьев.

Внезапно Тинг зашипела, ее шерсть встала дыбом, а зеленые глаза загорелись тревогой.

— Осторожно! — прошипела она. — Я чувствую приближение опасности.

И в этот же момент из зарослей бамбука выскочили две гигантские змеи, толщиной с ствол дерева. Их чешуя блестела на солнце, а глаза горели злобным огнем.

— Демоны! — воскликнула Ян, отшатнувшись в ужасе.

Инстинкт самосохранения, быстрый и беспощадный, как удар молнии, заставил меня действовать не раздумывая.