Двадцать восьмого июля Австро-Венгрия объявила войну Сербии. Отношения между этими двумя странами ухудшились после убийства эрцгерцога Франца Фердинанда, и началась война.

Мадам Рошер помрачнела. Начнись война на месяц позже, и все девочки уже разъехались бы по домам, а не находились бы на ее попечении. В то время мы, конечно, не осознавали чудовищности создавшейся ситуации, но для того, чтобы мы все поняли, потребовалось всего несколько дней.

Первого августа я проснулась утром с тревожным чувством. Я очень хотела увидеть родителей и своего брата Чарльза, с другой стороны, я знала, что буду скучать по Эдуарду. Удивительно, насколько сильно я привязалась к младенцу, который мог всего лишь ласково улыбаться, когда я брала его на руки, и издавать воркующие звуки, которые Маргарет и я пытались преобразить в слова. И, однако, мне не хотелось расставаться с ним. Хотя впереди меня ожидало очень многое.

Аннабелинда и я были готовы к отъезду, как и большинство девочек. Некоторые уже уехали днем раньше.

Утро тянулось очень долго. Обычно тетя Селеста приезжала рано, чтобы сразу отправиться в Валансьен. Казалось странным, что ее еще нет.

Но самым странным оказалось то, что все девочки из Англии, собиравшиеся уехать в этот день, находились в том же положении, что и мы. Хельга покинула пансион вместе с немками несколько дней назад, и большинство француженок тоже разъехались.

Мы пришли в замешательство, понимая, что произошло нечто ужасное.

Все в пансионе находились в напряжении, шептались, гадая, что могло случиться. Потом мы узнали, что Германия объявила войну России.

Прошел еще день, а от тети Селесты не было никаких известий.

Мы не имели представления, что происходит и почему тетя Селеста не приезжает за нами. Утешало только то, что мы оказались не единственными, чьи планы были нарушены.

Уехали еще несколько девочек.

Третьего августа Германия объявила войну Франции, и тогда мы поняли, что положение очень серьезное.

Все происходило, как в кошмарном сне. Парк выглядел мирно, все было спокойно, но цветы, насекомые, птицы… казалось, они все чего-то ждут так же, как и мы. Мы знали, что спокойствие будет недолгим.

После полудня приехал какой-то человек на мотоцикле.

Кэролайн ворвалась в спальню. Я как раз вернулась после посещения Эдуарда. Маргарет сказала мне, что им с Жаке не по себе. Они боятся немцев.

— Мы живем слишком близко от границы, — повторяла она. — Слишком близко… Слишком близко.

Лаже Эдуард, казалось, почувствовал напряжение и начал немного капризничать.

Меня переполняли дурные предчувствия. Я рассчитывала, что в это время буду уже дома.

— У мадам Рошер посетитель, — проговорила Кэролайн. — Он спрашивает про тебя и Аннабе. Он привез вам письма. Я отчетливо слышала, как он произнес твое имя.

— Где он?

— У мадам Рошер.

В этот момент в дверях появилась мадемуазель Артуа.

— Люсинда, немедленно идите в кабинет мадам Рошер.

Я поспешила туда.

Мадам Рошер находилась за письменным столом. Напротив нее сидел мужчина в форме британских войск.

При моем появлении он встал и произнес:

— Добрый день, мисс.

— Это, — сказала мадам Рошер, — сержант Кларк.

Он привез письмо от ваших родителей. Я тоже получила известие от них.

Сержант Кларк достал письмо.

— Вы должны прочесть его сейчас, — сказала мадам Рошер. — Садитесь и сделайте это.

Я с готовностью повиновалась.

«Моя любимая Люсинда!

Тебе уже, конечно, известно, что в Европе началась война, и поэтому тетя Селеста не смогла приехать за тобой, как обычно. Движение в портах нарушено.