— Где находился ваш дом? — спросил Маркус.

— Прямо на окраине Шарлеруа. Мы прожили там всю жизнь, а теперь… ну, я уже некоторое время подумывал присоединиться к армии… но надо думать еще и об Андрэ.

— Куда вы направлялись?

— Я хотел, чтобы Андрэ попала в Англию. Там у нас есть тетя. Андрэ навещала ее только в прошлом году. Она живет в Сомерсете. Наша тетя замужем за англичанином. Но… э-э… Андрэ не желает ехать туда. Она хочет остаться со мной. Но если я вступлю в армию… Бедная Андрэ, она еще не осознала, что с нами произошло. Было так страшно от выстрелов. Немцы находились только в нескольких милях от нас. Все уезжали. Мои родители не захотели покинуть ферму. Они жили на ней с тех пор, как поженились. А потом было уже слишком поздно. Все окутало что-то вроде облака… поля… сам дом. И мои родители были в доме. Мы с Андрэ находились в поле, на некотором расстоянии от дома. Поэтому мы сейчас здесь.

— Печальная история, — сказала мисс Каррутерс. — Несколько недель назад это показалось бы невероятным, а теперь повсюду происходят подобные вещи.

— Я буду лучше чувствовать себя, зная, что.

Андрэ в Англии, — продолжал молодой человек. — Сам я должен каким-то образом попасть в армию.

Я всегда хотел этого, а теперь чувствую необходимость сражаться с безжалостным врагом.

— Я вижу, что вы очень тревожитесь за сестру, — сказал Маркус.

Молодой человек утвердительно кивнул. Он так и не притронулся к яблочному пирогу.

— На вашем месте я бы поел, — мягко сказал майор. Но молодой человек покачал головой и отодвинул тарелку.

— Как только трапеза закончилась, я поднялась наверх взглянуть на Эдуарда. Он мирно спал.

На меня произвел угнетающее впечатление разговор с молодым человеком, еще одним из тех, на долю которых выпали сейчас ужасные испытания.

Когда я вернулась к нашей компании, он все еще был там. Не вызывало сомнения, что он находит некоторое утешение в обществе сочувствующих ему слушателей.

Он продолжал рассказывать о своей сестре Андрэ, подчеркивая, каким облегчением было бы для него, находись она в безопасности в Англии.

Наконец, Маркус напомнил, что нам утром рано вставать и необходимо хорошенько выспаться. Поэтому мы попрощались с молодым человеком, которого, как выяснилось, звали Жорж Латур, пожелали ему удачи и разошлись по нашим комнатам.

К своему удовольствию, я увидела, что Эдуард все еще спит. Я легла к нему в кровать, а Аннабелинда заняла другую, и, несмотря на все волнения этого дня, я вскоре крепко уснула.

Проснувшись и оглядев комнату, я не поняла, где нахожусь, пока не увидела около себя Эдуарда и спящую Аннабелинду на другой кровати.

Я зевнула и встала, гадая, что принесет этот день.

В столовой нам подали кофе и поджаренный хлеб, теплый, прямо из печи. Жорж Латур уже сидел за столом.

— Андрэ еще не встала, — сказал он.

— Ей лучше? — спросила я.

— По-моему, немного лучше. Утром все предстает не в таком мрачном свете, правда?

— Думаю, что да.

Я кормила Эдуарда, который с серьезным видом рассматривал Жоржа Латура.

— Чей это ребенок? — спросил он.

Я рассказала ему о налете цеппелина, о смерти Жаке и Маргарет Плантен и о том, как нашла Эдуарда в палисаднике в его коляске.

— Видите ли, я часто заходила к его родителям. Малыш не чужой для меня. Я не могла оставить его.

— Война принесла горе многим людям! — промолвил Жорж.

И я пожалела, что напомнила ему о его трагедии.