Гарион вздрогнул, стараясь уловить в её словах и интонации намек на то, что она чего-то недоговаривает, но лицо тети Пол оставалось совершенно непроницаемым.

Бэйрек громко засмеялся, обрадованный хорошим известием, и хлопнул Хеттара по плечу.

— Я же говорил, что он оклемается! — воскликнул он. Собравшиеся обступили Полгару и принялись расспрашивать её о здоровье отца.

— Он проснулся, — заявила она. — Вот и все. Скажу только, что каким он был, таким и остался. Успел уже пожаловаться на жесткую кровать и потребовал крепкого пива.

— Я немедленно пришлю ему, — сказала королева Сайлар.

— Нет, Сайлар, — остановила её Полгара. — Вместо пива он получит бульон.

— Это ему придется не по нутру, — заметил Силк.

— Вот незадача, — улыбнулась тетя Пол и повернулась, чтобы идти к больному отцу, но остановилась и, прищурившись, посмотрела на Гариона, который сидел рядом с Адарой и размышлял над её словами. — Я вижу, что ты уже познакомился со своей кузиной?

— С кем?

— Не сиди с открытым ртом, Гарион, — посоветовала она. — А то ты похож на идиота. Адара — младшая дочь сестры твоей матери. Я что, никогда тебе не говорила о ней?

Ошарашенный Гарион воскликнул:

— Тетя Пол! Как ты могла забыть об этом?

Адара, испуганная неожиданным открытием, вскрикнула, бросилась ему на шею и крепко поцеловала.

— Дорогой брат!

Гарион покраснел, потом побледнел, снова покраснел. Сначала он уставился на тетю Пол, затем перевел взгляд на кузину, не в силах вымолвить ни слова.

Глава 7

В последующие дни, когда все отдыхали после тяжелого и длительного перехода, а тетя Пол ухаживала за Белгаратом, Гарион проводил с кузиной каждую свободную минуту. С самого раннего детства, будучи совсем еще ребенком, он считал, что вся его семья — это тетя Пол. Позднее он узнал, что господин Волк — Белгарат — тоже его родственник, хотя и очень дальний. Однако Адара — совершенно другое дело. Оказалось, что они одногодки, и кузина сразу заполнила всегда существовавшую пустоту, воплотив в себе всех сестер и кузин, а также прочих родственников, которые были у других, но которыми судьба не наградила его.

Адара показала ему все закоулки Стронгхолда. Бродя по длинным пустым коридорам, они держались за руки и говорили, говорили, говорили… Потом садились в каком-нибудь тихом уголке и, смеясь, открывали друг другу самих себя. К своему удивлению, Гарион обнаружил, что никак не может наговориться. Обстоятельства минувшего года приучили его к сдержанности, и сейчас то, что накопилось, требовало выхода. Очень любя свою высокую и красивую сестру, он сообщил ей самое сокровенное, то, о чем не осмелился бы сказать ни одной живой душе на свете.

Адара отвечала ему такой же глубокой любовью, внимательно слушая, как брат стремится излить свои чувства.

— Ты правда можешь сделать это? — как-то спросила она, когда в яркий зимний полдень они сидели у одной из бойниц, сквозь которую виднелось безбрежное море пожухлой травы, раскинувшееся до самого горизонта. — Ты в самом деле чародей?

— Боюсь, что так.

— Боюсь?

— С этим, понимаешь, связано много всяких неприятностей, Адара. Сначала я не хотел такому верить, но всякие странные веши происходили… потому что я так хотел. Наконец наступил такой момент, когда я перестал сомневаться.

— Докажи! — потребовала она. Он нервно дернул головой:

— Извини, но давай обойдемся без ненужных эффектов. Видишь ли, поднимется шум, и его может услышать тетя Пол.