— Наш покойный друг растратил гораздо больше, чем заработал, — торжественно заявил он. — Этот дом и еще один в Сан-Франциско...

— Мистер О'Хара, — прервал его Бад. — Насчет бухгалтерских книг я вам верю. А теперь уж вы мне поверьте. Лос-Анджелес — добрый город. Народ здесь мягкий, сентиментальный. Что будут думать о вашей компании, если она выбросит на улицу вдову и ребенка, оставив их к тому же без гроша? — В его привычном дружелюбном, чуть хрипловатом тоне появились острые, стальные обертоны. — Вы и ваши хозяева не могут игнорировать здешнее общественное мнение. На следующий год или через два года здесь проложат рельсы из Атчисона, Топики и Санта-Фе. Моя семья и мои друзья, конечно, будут поддерживать ту железную дорогу, которую помог провести в Лос-Анджелес мой отец, но...

Они переглянулись. Лайаму О'Харе стал понятен смысл сделки, которую ему предложил Бад. Если ему удастся уговорить мадам Дин забыть об акциях, компания забудет о прегрешениях ее мужа. Ей оставят ее дома и другие вклады. В обмен на это Бад будет поддерживать Южно-Тихоокеанскую железную дорогу, когда начнется конкуренция между разными компаниями.

Лайам О'Хара вновь хрустнул костяшками пальцев.

— Мистер Ван Влит, — сказал он, — вы одаренный молодой человек. Если честно, я даже не ожидал найти такого серьезного делового человека в этих коровьих округах. При условии, что мадам Дин поведет себя благоразумно, мы не будем на нее давить.

«Я уломал саму Южно-Тихоокеанскую железную дорогу! — ликуя, подумал Бад. — Осталось уломать эту женщину. Плевое дело!»

6

После того как карета с Лайамом О'Харой уехала со двора, мадам Дин, Амелия и Бад прошли в зимний сад, который выдавался за линию стены дома, словно чаша из граненого хрусталя. Воздух был напоен влажным, свежим ароматом пальм и цветов в горшках.

Бад опустился в плетеное кресло напротив мадам Дин и объяснил ей, что на самом деле она не получила в наследство часть компании «Южно-Тихоокеанская железная дорога». Амелия стояла чуть в стороне, и лист папоротника скрывал половину ее бледного лица.

— Мистер Ван Влит! — позвала она.

Бад оглянулся на нее. В его голубых глазах мелькнуло выражение досады.

— Там ведь есть долговое письмо на акции Южно-Тихоокеанской компании... Это и называется распиской? — спросила она. — Но ведь она аннулирована. На ней даже штамп о погашении есть. Разве это не означает, что папа выплатил стоимость всех акций?

— Дорогая, ты не должна вмешиваться, — сказала мадам Дин. — Прошу прощения, мистер Ван Влит. Продолжайте.

— Амелия говорит правду. Там есть погашенная расписка на двадцать тысяч акций. Но мистер О'Хара утверждает, что в бухгалтерских книгах компании, которые вел полковник, обнаружены некоторые неточности.

— Мой бедный муж! Он работал денно и нощно! Кто же без греха? К тому же в таких адских условиях... О, простите меня, мистер Ван Влит. Я не хотела оскорбить вас и ваш дом.

Амелия приблизилась к ним. Бад нашел, что у ее чуть раскосых глаз цвет весеннего горного леса. Не зеленые и не карие, а нечто среднее...

— Мистер O'Xapa обвинил папу в том, что он обманывал компанию? — твердым и звонким голосом спросила она.

— Да. Он сказал, что ваш отец оплатил стоимость акций за счет средств самой компании.

Ее густые ресницы опустились, словно она хотела скрыть от него боль, которую ей доставили эти слова. Он ожидал возражений, опровержений.

Но вместо нее заговорила мать:

— Но это же просто смешно! Мой бедный муж жизнь посвятил этой дороге! Сенатор Стэнфорд, мистер Хантингтон и мистер Крокер были его лучшими друзьями. А теперь, когда он умер, выходит, они пытаются взять назад свои обязательства?! О, что за подлый мир!

— Мама.