Никогда еще он не попадал в такую обстановку, разве что в книгах. Окружавшая его тьма дышала, шевелилась, двигалась, населенная тысячами бесплотных теней. С каждым его шагом они тянулись к нему, дотрагивались до него, хватали его за руки и за ноги, хлестали по лицу; его мокасины утопали в болотистой жиже. Когда луна в очередной раз скрылась и он опять наткнулся лбом на дерево, то чуть не грохнулся.

Внезапно огоньки впереди исчезли. Том остановился как вкопанный, не в силах даже обернуться и взглянуть на дом: если и тот скрылся в чащобе, тогда он уж точно пропал. Вдруг мозг его пронзила мысль о насекомых – на станции всего несколько часов назад их какофония прямо-таки оглушила; здесь же он не слыхал ни одного с того самого момента, как покинул дом.

Со стороны, куда направлялись люди с собаками, до него вдруг донеслись неразборчивые выкрики.

Осторожно, выставив перед собой руки, он двинулся в том направлении. Над головой кто-то чирикнул: очевидно, птица. Том машинально поднял голову и тут же ощутил на лбу чьи-то мохнатые лапки. "Паук!" – похолодел он и, очертя голову, ринулся вперед. Нога его задела торчащий из земли корень, и мальчик растянулся во весь рост, ткнувшись локтями в лицом в мягкую глину.

Сердце его выпрыгивало из груди. Не хотел бы он увидеть сейчас собственную физиономию и рубашку… Том провел ладонью по лицу и глубоко вздохнул, стараясь хоть немного успокоиться и восстановить дыхание. Остаток пути он преодолел ползком.

Голоса теперь звучали гораздо громче. Том лежал на животе, свесив голову с небольшого склона.

– Ну, сейчас поразвлечемся, – сказал кто-то. Собаки ворчали, затем послышался смех. Коулмен Коллинз резко проговорил:

– Рут, поосторожнее с огнем. Глаза себе хочешь выжечь?

– А это то самое место? – спросил хриплый голос, принадлежавший, видимо, Руту.

– Раз я сказал – здесь, значит, здесь, – раздраженно ответил Коллинз. – Ты лучше за огнем следи: нам нужен свет, а не пожар.

Том, стараясь даже не дышать от страха, что его заметят, подполз чуть ближе, откуда хорошо просматривались пылающие факелы и зажженный Рутом костер.

– Херби, а ты точно не ошибся? – спросил мистер Пит.

– Успокойся, не ошибся, – сказал Коллинз.

Херби? Почему Херби?

Том еще чуть-чуть приблизился и, спрятавшись за толстый ствол канадского клена, воззрился на огонь.

Рядом с мистером Питом и Коулменом Коллинзом стоял коренастый мужчина в желтой футболке и мешковатых рабочих штанах – очевидно, Рут. Его бритая наголо голова поблескивала при свете факела. Остальные, воткнув свои факелы в мягкую почву, неистово, с каким-то ожесточением копали землю, отбрасывая ее далеко от себя.

– Вот тут, – Коллинз показал на поросший травой холмик по ту сторону костра. В своей рубашке дровосека, с побагровевшим от отблесков пламени лицом он выглядел сейчас этаким здоровяком, почти таким же мускулистым, как мистер Пит. – Тори, – обратился он к одному из членов этой странной команды, – где ты на этот раз купил собак?

– Да все там же, – ответил человек в армейской куртке.

Он держал цепи, пристегнутые к ошейникам обоих псов. – Отдал по пятьдесят пять за каждую псину: этот барыга голову давал на отсечение, что они у него самые лучшие. Жаль, булей не было. – Лицо Торна напоминало маску куклы с фонариком внутри, из тех, что таскают по улицам на Хеллоуин. – Для такого дела лучше всего були…

– Бульдоги или бультерьеры? – уточнил Коллинз.

– Були, – упрямо ответил Тори.

– Идиот, это ж совсем разные породы.