– А ты с ней целовался и все такое прочее?

– Не твое дело.

– Брось. Ежу понятно – у тебя с ней шуры-муры. Говоришь, она на год старше тебя? И что, позволяет тебе ухаживать за ней?

– Представь себе, иногда позволяет.

– Она хорошенькая?

– Сам увидишь.

– Да, Найтингейл, в тихом омуте черти водятся, – с усмешкой прищурился Том. – Надо же, и молчал все это время…

Она – твоя подружка, да? И каждое лето ты гуляешь с девочкой на год тебя старше? Вот это да!

– Идем-ка вниз, – натянуто проговорил Дэл. – А сам-то ты? Разве не гулял с Дженни Оливер или Дианой Дарлинг?

Это были девочки из школы Фиппса – Бернвуда; Том несколько раз появлялся с ними на танцах.

– Иногда, – с важным видом сказал Том.

– Ну и все тогда.

Дэл поднялся, за ним и Том.

– В тихом омуте черти водятся, – ехидно повторил он, и они вышли в залитый солнечными лучами коридор. Уже на лестнице Том продолжил тему:

– А какая она? Блондинка?

– Угу.

– Ну расскажи же про нее что-нибудь еще, – не отставал Том.

– Что тебе еще? Она блондинка, у нее есть нос, рот и два глаза. Ростом примерно как ты. Лицо… Господи, разве можно описать чье-то лицо?

– Почему же нельзя? Ты попробуй.

Они остановились в дверях гостиной. Том обратил внимание на то, что комната была тщательно прибрана, точно мистера Пита и его троллей тут никогда и не было.

– Видишь ли… – Дэл замялся. – У нее всегда такое выражение лица, будто бы ее.., гм.., обидели или причинили боль.

– Обидели ? – Том ожидал чего угодно, только не подобного определения, и от неожиданности рассмеялся.

– Я же говорил, что это невозможно выразить словами.

Пойдем, он ждет нас.

Том посмотрел через плечо на афиши, развешанные по всей стене, отметив лишь, что напечатаны они были давно вышедшими из употребления литерами и что ни одно из красовавшихся на них имен не знакомо ему. Он проследовал за Дэлом. Сон, завтрак и сияющее солнце подняли ему настроение; теперь он воспринимал пребывание в Обители Теней как игру, причем такую захватывающую, с какой сталкиваться ему еще не доводилось. В самом деле, несмотря на все кошмары прошлой ночи, никто не причинил ему никакого вреда, даже не угрожал – он стал всего лишь жертвой или даже, скорее, участником мистификации, разыгранной настолько гениально, что только по-настоящему великому иллюзионисту такое под силу.

Листка бумаги с надписью от руки на двери уже не было.

А был ли он вообще, засомневался Том и подумал, что мало-помалу проникается атмосферой Обители Теней.

– Ты когда-нибудь слыхал такое имя – Херби? Ничего оно тебе не говорит? – спросил он у Дэла.

– Херби? – переспросил Дэл. – С Херби ты еще увидишься.

Обогнав замешкавшегося перед дверью Тома, Дэл вошел в бледно-зеленый зал с колоннами, уселся на первый ряд и, взглянув на сцену, расхохотался. Заинтригованный Том тоже посмотрел на сцену и опешил: на стуле с высокой спинкой восседал, раскинув руки и вытянув ноги, манекен в черном вечернем костюме, с выбеленной пудрой или мелом физиономией и в рыжем кудрявом парике.

– А вот и Херби, собственной персоной, – объявил Дэл, как только Том плюхнулся рядом с ним в кресло.