И еще передо мной стояло высокое резное деревянное кресло с подлокотниками в виде совиных голов и ножками, заканчивающимися птичьими когтями. В кресле сидел красивый мулат, моложе меня, с правильными, изящными чертами лица. Он походил на короля, а его кресло – на трон. Возник он вместе с креслом из ниоткуда, я даже не заметил, в какой момент это произошло. На нем тоже была поношенная военная форма, но без каких-либо знаков различия. Незнакомец, вызволивший меня из трущоб Сен-Назера и неизвестно откуда появившийся сам, смотрел на меня доброжелательно, внимательно и в то же время испытующе. Я прямо-таки физически ощущал исходящую от него силу и вдруг увидел его ауру, точнее, он мне ее показал. Я едва не ослеп: над головой его вздымались высоко и тут же опадали насыщенные всеми цветами радуги сполохи, и были они ярче горчичных цветков, ярче северного сияния. Меня охватило непреодолимое желание преклонить перед ним колени: я понял, кто он такой и чем для меня станет эта встреча. Мне было двадцать семь, а ему, наверное, девятнадцать-двадцать, но это был властелин, повелитель теней, владыка всех магов, знаменитый Кошачий король. То был мой Ответ на все вопросы.

Все остальные же – те, кто следил за мной и кто привел меня к нему, – были лишь его слугами.

– Добро пожаловать в Орден, – произнес он. – Меня зовут Спекл Джон.

– А меня… – начал было я, но он остановил меня жестом, от которого все вокруг заиграло ослепительной цветовой гаммой.

– Чарльз Найтингейл, он же Уильям Вандури, он же доктор Коллектор. Но теперь все это в прошлом. У вас будет новое имя – имя, данное вам Орденом. Отныне вы – Коулмен Коллинз, сначала только для нас, но, когда война кончится, имя это сможет узнать весь мир.

Не понимаю откуда, но я уже знал, что имя это принадлежало умершему магу-негру. Может, я где-нибудь и слышал это имя раньше, однако вряд ли. И тем не менее я его знал, как и то, что имя это принадлежало великому человеку, а значит, мне еще нужно было заслужить его. Имя Коулмена Коллинза я принял безоговорочно, всем сердцем, а то, что носил с рождения, стало для меня всего лишь маскировкой.

– Какие у вас планы в отношении меня? – задал я вопрос.

Он рассмеялся:

– Планы? Весьма простые: я намерен стать вашим наставником, работать вместе с вами. Вы, Коулмен Коллинз, сами себя пока еще не знаете, я же сочту за честь помочь вам встать на предназначенную самой судьбой стезю. Ведь вы, наверное, самый талантливый самородок, открытый Орденом, точнее, открывший себя сам за последний десяток лет, а может быть, и больше.

– Что я должен делать? – спросил я.

– На ночь вы останетесь здесь. Да, здесь, – повторил он, – на всю ночь. И если скажут вам: "Добро пожаловать!" – не беспокойтесь, скоро вы узнаете, что это означает. Так вот, если вам это скажут, то через некоторое время вы сможете повторить то, что сделали с мистером Уошфордом, в любой момент, когда вам только заблагорассудится. – Он снова рассмеялся, и его удивительный голос разнесся над горчичным полем словно охотничий рожок. – Впрочем, заниматься этим каждый день я вам, безусловно, не рекомендую.

– А что будет после того, как эта ночь окончится?

– Тогда начнутся наши с вами занятия, а с ними – ваша новая жизнь, мистер Коллинз.

Он поднялся с трона, и солнечный свет померк, сменившись полной темнотой. Лишь силуэт Спекла Джона вырисовывался на фоне звездного неба; черты его лица были уже неразличимы.