Я, кажется, пробормотал: "…знание.., сокровище.., владычество…"

– Теперь, Коллинз, познай историю своего сокровища.

Перед глазами у меня как будто замелькали кадры кинофильма. Вот я, ребенком, сижу на коленях у отца в бостонском "Восточном театре Воэна" (здание театра снесли, когда я был подростком), а на сцене выступает темнокожий артист с механической птицей, которая напевает песенки по заказу зрителей. "Птичка в золоченой клетке", – выкрикивает название очередной песенки отец, и все хохочут, а механическая птица заливается мелодичной трелью. Помнится, эта приторно-сладкая мелодия восхитила меня не меньше, чем аляповато-вычурные украшения театра. "Знаешь, как его зовут? – спросил меня отец, показывая на сцену. – Ужасно смешно:

Старый Король Коул". Разинув рот на человека с механической птицей, я уже собирался расхохотаться – папа же сказал, что это очень смешно, – как вдруг замер: маг этот, Старый Король Коул, вперил взгляд прямо в меня.

Вот этот эпизод, глубоко запрятанный в самых потаенных уголках моей памяти (я ведь до того момента и не вспоминал о нем), и определил всю мою будущую жизнь. Тот человек на сцене и был настоящим Коулменом Коллинзом, и не исключено, что не первым, что были Коулы Коллинзы и до него. Я понял, что когда-нибудь и сам вот так же окажусь на сцене, хотя для этого мне потребуется другой псевдоним.

– Теперь ты видел? – спросила птица.

– Теперь я видел.

– И маг тебя видел.

Да, Старый Король Коул отыскал в переполненном зале меня на руках у отца и.., узнал меня? Узнал в полуторагодовалом ребенке?

– Да, я знаю.

– И все-таки насчет тебя у меня есть сомнения, – сказала сова.

– Но он же видел меня! – Теперь я вспомнил тот длившийся несколько секунд эпизод так, словно он имел место не более пяти минут назад. – Он избрал меня!

– Да, он распознал внутри тебя сокровище, – вздохнула невидимая птица. – Так будь же его достоин. И чти Книгу.

Добро пожаловать!

Гигантские крылья захлопали, мой следователь, закончив допрос, улетел, и я снова остался один. Не знаю, видел ли я все это во сне или же заснул позднее, но проспал я долгие часы без всяких сновидений, а очнулся в Сен-Назере, где-то под забором, всего в одном квартале от госпиталя.

И надо же такому случиться, что как раз в этот момент Уизерс, совершая утренний моцион, пробегал трусцой мимо меня.

– Что, мистер Найтингейл, – осклабился он, – так вчера перебрали, что и до койки не смогли добраться?

– Добро пожаловать! – расхохотался я ему в лицо.

Со Спеклом Джоном мы стали видеться практически ежедневно. Обычно я получал записку в столовой, ждал возле книжного магазина сопровождающего, который вел меня по лабиринтам сен-назерских трущоб к обшарпанному зданию, ставшему моим университетом. Там я возвращался во времена, когда люди жили в лесах дремучих, там я постепенно входил во владение царством, которое с самого детства принадлежало мне по праву. Спекл Джон занимался со мной целый год, и мы уже начали планировать совместную работу по окончании войны. Ко мне пришло, однако, осознание того, что наступит день, когда моя собственная сила войдет в противоборство с его могуществом: второе место, второй трон меня не устраивали никак.

А теперь, ребята, откройте глаза и будьте внимательны: сегодня у вас будет своя ночь в горчичном поле. Итак, мы с вами находимся в Лондоне, в театре "Вудгрин Импайр", в августе 1924 года.

Глава 4

Оказалось, они и вправду слушали, закрыв глаза… Спустившаяся так незаметно ночь была влажной и душной.