Неожиданно трава сделалась более упругой, машин уже не было. Вместо стоянки перед ними расстилался зеленый ухоженный газон – теперь они находились в Вентноре. Обе игры уже завершились полным разгромом Карсона.

– Сейчас ты увидишь кое-что чрезвычайно любопытное, – проговорил Коллинз.

Следуя за ним, Том через плечо оглянулся на проходившую чуть в стороне тропинку. Там стояла небольшая группа ребят, среди них он сам, а также Дэл с перебинтованной рукой. Вдруг он резко вздернул ее, словно защищаясь от удара, лицо его вновь отразило смесь обиды и испуга.

– Ты, конечно, уже понял, – донесся голос мага, – что мы вернулись в тот злополучный день, когда произошла кража.

Да, тот день отчетливо сохранился в его памяти. Вон там, возле школьного спортзала, должен стоять Скелет Ридпэт, охваченный непонятным ему тогда радостным возбуждением.

– Давным-давно, – сказал Коллинз, – когда люди жили в лесах дремучих, они умели запросто превращаться в птиц.

Тома прошиб пот, голова закружилась. Маг взмахнул огромными серыми крыльями и поднялся в воздух – он стал совой.

Том тоже взмахнул крыльями – превращение было почти мгновенным и совершенно безболезненным: сделаться пернатым оказалось легче, чем переодеть рубашку. Став птицей, он тем не менее остался Томом Фланагеном, в сове был так же без труда узнаваем Коулмен Коллинз. На лице мага играла улыбка, ветер трепал волосы (или все-таки перья?) на голове. Сова взмыла вверх, направляясь к школьному зданию, Том последовал за ней, чуть пониже. Насколько он мог разобрать, превратился он в сокола. Это подтвердил и Коллинз, со смехом в голосе заметив:

– Так я и думал, что ты станешь соколом: это чрезвычайно любознательная птица.

Том огляделся с высоты птичьего полета. Он точно новыми глазами увидел знакомую местность – деревья, поблескивающую гладь озера, яркую зелень лужаек и газонов, – и от красоты, открывшейся ему, перехватило дух. То был настоящий Эдем, земля обетованная. Вдали виднелась сеть автомобильных дорог, как извилистых, так и прямых, перемежавшихся аккуратными деревенскими домиками, еще дальше расстилалась пустыня, а уж совсем на горизонте, на расстоянии многих миль, вздымалась горная цепь. И повсюду там, внизу, кипела жизнь, даже в траве и песке что-то копошилось – соколиные глаза Тома различали муравьев, жучков и прочих букашек.

– Эй! – окрик Коллинза вывел его из оцепенения.

Маг уже сидел на застекленной крыше, вглядываясь вниз.

Том нехотя опустился. Волшебное проницательное зрение его покинуло, и он снова превратился в обыкновенного пятнадцатилетнего парнишку.

– Вот видишь, это не так уж и плохо, – заметил Коллинз. – Мог ты испытать что-либо подобное в том, бесхитростном материальном мире? Ну да ладно, подходит наконец критический момент. Смотри внимательно.

Среди моря голов Том разглядел себя и Дэла неподалеку от дамы, разливающей чай. К ним приблизился Маркус Рейли, за которым, как всегда, хвостом тащился Пинфолд, и тот Том, что был там, внизу, заговорил с ними, отвернувшись от Дэла. Сидящий на крыше Том вглядывался в пшеничную макушку Маркуса, будто пытаясь обнаружить злокачественную опухоль, которая много лет спустя приведет его приятеля к трагическому финалу на автостоянке во Флориде.

– Ты зря теряешь время, – словно прочтя его мысли, заметил маг. – Смотри туда, в тот конец зала.

Том перевел взгляд на дальнюю стенку, возле которой мыкался Скелет. Сейчас он напоминал запрограммированный автомат, подчиняющийся чужой воле. Дэл, отойдя немного в сторону от Тома и Маркуса, сверлил Скелета взглядом.

– Племянник мой оказался гораздо слабее Спекла Джона, – принялся объяснять Коллинз.