Том поднялся с кресла и двинулся по проходу к сцене.

Что там говорил Коллинз о волшебниках и колдунах, рассказывая историю про воробьев? Ага, они с удовольствием выполнят практически любую просьбу, но за это потребуют плату.

Он пересек широкое пространство перед сценой и подошел к дальнему проходу. Том хорошо помнил, как эти зеленые стены, будто клочья облаков, постепенно вырисовывались у него перед глазами, как будто проступая в тумане.

Белые колонны напоминали ему чугунные прутья ворот.

Внезапно он понял, где именно должен находиться маг.

Чувствуя, что поступает глупо, но подсознательно понимая, что все делает правильно, мальчик прижал ладонь к стене. На мгновение он ощутил твердую оштукатуренную поверхность, чуть прохладнее ладони, затем поверхность эта стала размягчаться, как будто разорвалось сцепление молекул и они начали расходиться в стороны. Штукатурка сделалась теплее и на какой-то миг как будто влажной. Поверхность стены уже не была твердой, а потом она как бы растворилась, и от нее остался только зеленый цвет. Рука, не встречая более препятствия, вошла внутрь до самого запястья и теперь проглядывала с той стороны, будто прикрытая зеленой пеленой. Вслед за рукой Том двинулся сквозь стену и сам.

Глава 5

Перед ним открылось казавшееся безграничным белое пространство. Сердце гулко забилось под пронизывающим и в то же время мягким, почти ласковым взглядом Коллинза. Маг восседал в знакомом кресле с совиными головами на подлокотниках, одет он был в серый фланелевый костюм, а на ногах сияли вычищенные до блеска серые туфли.

На правом подлокотнике он пристроил стакан, наполовину наполненный виски.

– Я знал уже, кто ты такой, – когда впервые услышал твое имя, – проговорил маг, потирая подбородок, – а когда познакомился с тобой, сомнений не осталось. Прими мои поздравления. Ты должен очень собой гордиться, причем абсолютно по праву.

– Мне нечем гордиться.

Коллинз усмехнулся.

– Вот это ты напрасно. Да будет тебе известно, что, возможно, за последние столетия равных тебе еще не было. Когда твое обучение завершится, тебе будет подвластно все на свете, ты будешь иметь все, что пожелаешь. Ну а пока я готов ответить на любые твои вопросы, а их у тебя наверняка накопилось предостаточно. – Коллинз, не глядя, нащупал стакан и отхлебнул. – Должен же жених полюбопытствовать насчет своей невесты, даже если под венец идет против собственной воли.

– Дэл уверен, что избранник – именно он, – заметил Том.

– А вот это тебя не должно волновать. – Сейчас Коллинз удивительно напоминал Лейкера Брума в те не такие уж и редкие моменты, когда тот притворялся добряком. Том ощутил охватившее мага возбуждение, чуть ли не услышал его участившийся пульс. – И вообще, отныне ты просто не можешь позволить себе беспокоиться о подобных мелочах, мой птенчик. Такова уж участь тех, кто достигает заоблачных высот: они просто-напросто не замечают мелкую живность, суетящуюся там, внизу, под облаками.

– Но что будет с Дэлом, когда он обнаружит, как жестоко ошибался? Я не хочу, чтобы он вообще когда-либо осознал свою ошибку, не хочу вставать на его пути.

Маг, снова отхлебнув виски, пожал плечами.

– Скажу тебе только одно: это последнее лето, которое Дэл проводит в Обители Теней. Ты же, напротив, будешь приезжать сюда часто и надолго. Так будет, сынок, хотим мы с тобой этого или нет. Потому что это предопределено. – Он снова улыбнулся Тому, затем полез в карман пиджака и вытащил оттуда знакомый конверт.