— Ну а как иначе нам с тобой узаконить удочерение Лолиты и покончить с приставаниями ее родных? — вопросительно посмотрела на него Сара.

Бывшая прачка, она в детстве и юности сполна испытала на себе жестокость и несправедливость жизни и чувствительностью и сентиментальностью не отличалась. Не требовала снисхождения к себе и не проявляла его к другим. Обретя наяву, а не в мечтах, дочку и привязавшись к ней сердцем, она не сознавала глубину горя настоящих родителей. По ее мнению, они и так не были обделены судьбой, поскольку имели сына и еще одну дочь.

— Удочерение Лолиты у нас оформлено по всем правилам и как раз может быть оспорено только этим судом, — объяснил ей Генри и добавил просительным тоном: — Может, увезешь девчонку куда-нибудь подальше, Салли? Ведь она и там сможет учиться в школе.

— Но что это даст, кроме неудобств? — возразила жена. — Ведь суд-то, Генри, все равно состоится.

— Это во многом облегчит мне тяжбу, — привел свои доводы Фишер. — Из-за отсутствия Лолы можно затянуть ее на долгое время. Она измотает Юсуповых, потребует больших дополнительных расходов и может заставить отказаться от своего иска. Но главное, не будет процесса — не будет вокруг него и шумихи!

— А как же ты надеешься долго скрывать от суда Лолиту? — с сомнением посмотрела на мужа Сара. — От тебя же потребуют ее явки именем закона!

— Ты все же наивная, Салли, — усмехнувшись, ответил Фишер. — Придумаем для нее какую-нибудь тяжелую болезнь. Если понадобится, то подкупим целый консилиум врачей, чтобы дали нужное заключение.

Однако ему не удалось убедить супругу.

— Насколько я понимаю, Генри, суд могут провести и в ее отсутствие. Тогда окажется, что ты зря отправил нас в ссылку, — решительно возразила она. — Разве ты не уверен в том, что мы выиграем этот процесс?

— Мы его выиграем в любом случае, Салли. В этом можешь не сомневаться! — заверил жену Фишер. — Но если все же состоится процесс, то слишком много потеряем!

— Неужели ты пожалел денег, Генри? — пренебрежительно бросила Сара. — Ведь у тебя их куры не клюют!

— Ну как ты не понимаешь, Салли? — с досадой объяснил Фишер. — Дело вовсе не в затратах на этот процесс, а в том, что шумиха, которая непременно будет поднята в прессе, на радио и телевидении, принесет много бед: скандал станет известен в обществе, что значительно подорвет мой бизнес.

— А мне на это плевать, Генри! Пусть все катятся к чертовой матери! — в сердцах выкрикнула Сара. — Мне никто не нужен, кроме тебя и Лолиты. И разве нам не хватит того, что имеем, чтобы счастливо прожить втроем?

Поняв, что переубедить жену ему не удастся, Фишер оставил дальнейшие попытки.

— Ну ладно, Салли, успокойся! — миролюбиво произнес он. — Придется мне настропалить этого ловкача Маккоуна. Может, ему еще удастся хорошенько припугнуть родных Лолы и заставить их отказаться от своего иска.

Когда в люксе Юсуповых, снятом ими в одном из лучших отелей Уэст-Палм-Бич, раздался телефонный звонок, Михаил Юрьевич поднял трубку, уверенный, что это Даша, от которой ждал сообщений, но ошибся. Услышанный им низкий и густой голос был ему незнаком.

— Надеюсь, я говорю с мистером Майклом Джюсупофф? — самоуверенным тоном спросил неизвестный. — Если так, у меня к вам дело.